Раны победителей

Сергей последний раз глянул в окно: к дому подъехал армейский грузовик – прибыли саперы. Значит, бомбу нашли. Надо поторапливаться…

Информация заказчика оказалась точной, сейф был замаскирован в стене спальни между ковром и картиной с полуобнаженной девицей. Вот только за внешней панелью, обклеенной обоями, открылась конструкция, при виде которой Руда присвистнул. Сергей увидел, как лицо вора–рецидивиста напряглось.

– Я такой системы не знаю, – признался Рудаков, – время понадобится.

Тищенко посмотрел на часы.

– До взрыва осталось двадцать минут. Мы должны уйти отсюда через пятнадцать.

Руда вновь взялся за сумку с инструментами, но через пару минут отступил.

– Полчаса надо, не меньше.

– Тогда приступаем к плану "Б", – принял решение Сергей и достал из кармана упаковку пластида. – Еще немного пошумим.

4.

Капитан Осадчий действительно был похож на своего спаниеля с красными глазами. Наверное, потому что они делали одну работу, и человек часто шел по следам собаки.

Пес нюхает, а сапер щупает. Считается, будто что один человек заминировал, то другой разминировать может. С опытом капитан Осадчий понял, что это не всегда так. А ведь его предупреждали… человек один, писатель.

В детстве еще прочел Саша Осадчий повесть «Загадка капитана Беллинга» о заочном поединке фашистского и советского саперов. Первый отступал и по всей Европе оставлял мины–ловушки с самыми хитрыми взрывателями, а второй их обезвреживал. Закончилась война, и вот уже в мирное время нашлась еще одна хитрая немецкая мина.

Вызвали тогда нашего лучшего специалиста–сапера, знакомого с почерком фашиста. Возился капитан Чернов (кажется) с ней страниц пятьдесят, а потом взлетел на воздух салютом и себе, и давно сгинувшему Беллингу. Это сейчас Осадчий так спокойно и цинично вспоминает сюжет, а тогда, в детстве, он тронул его сильнее, чем все романы Жюля Верна вместе взятые. Смертельный поединок добра со злом, который происходит не где-то в отдаленной Африке, а рядом, может быть в соседнем районе или доме.

Вот тогда и решил Саша стать сапером. А по прошествии двадцати пяти лет капитан Осадчий осознал вдруг, что служба – это опасная и страшная рутина, а сам он очень устал. И не хочет уже ни званий, ни наград.

А рядом в плечо дышит лейтенант Махов, – словно жеребец на старте. Такого если жокей не сдержит, то он сам себя загонит. Тоже, наверное, в свое время беллетристики начитался. Лучше бы на "Сеге" играл.