Раны победителей

Руда уверено шел впереди, несмотря на темноту, Сергей замыкал группу. Они выбрались на крышу и подошли к краю. За последнюю в ряду вентиляционную трубу был закреплен канат, уходящий во мрак. На таких штуках парашютистов тренируют. Руда достал из сумки четыре роликовых карабина с поясами. Свой закрепил первым, на второй повесил инструмент.

Сумку с бумагами Сергей Федорович забрал себе.

Валера первым оттолкнулся и исчез в темноте с легким шорохом, сидя на поясе, как на качели. Через полминуты Тищенко с силой толкнул инструмент.

Его ролик при движении чуть скрипел.

– Теперь ты.

– Но…

– Пошел! – шеф толкнул Марата как Руда торбу, или как инструктор – парашютиста–новичка.

Газаев едва успел вцепиться в нижний край карабина, чтобы не опрокинуться. Лететь в темноте над улицей было и страшно, и как-то лихо. Едва уловив приближение черного поля соседней крыши, Марат инстинктивно поджал ноги. Чьи-то руки схватили его на ходу. "Стой!" – прошипел в ухо Руда. Газаев послушно выпрямился и оказался на плоской крыше пятиэтажки.

Припасливый Рудаков отстегнул его карабин и спрятал в сумку, а сзади уже приземлялся шеф…

* * *

– Товарищ генерал, – вскинул руку к козырьку Осадчий, – разрешите доложить: взрывное устройство обезврежено!

– Молодец, капитан, – всхлипнул Чадов и трижды расцеловал сапера. – Героя получишь!

– Вот заряд, – обалдевший капитан протянул генералу тротиловую шашку. – Его собака и учуяла.

– А мешки? – пришла очередь удивиться Чадову.

– Муляж, – Осадчий отступил на шаг и незаметным щелчком сбил с обшлага прилипшие кружочки конфетти.

– Так какого хрена ты там разминировал?!

Лежащий на широкой генеральской ладони тротил больше всего походил на кусок совершенно безопасного хозяйственного мыла.

Глава 2.

1.

Мучаюсь, следовательно, существую. Такой могла бы быть формула. И развитие человечества происходило бы совсем под другим углом зрения. Как далеки 40 градусов от идеального перпендикуляра! А 96 – уже чистый перебор.

Но древние греки, к их счастью, не знали крепленые и крепкие напитки, они употребляли сухое вино, да и то разбавленное водой. А тех, кто изобрел перегонку, классики эллинизма справедливо прозвали варварами.

Все это пришло Олегу на ум чуть позже. Сначала он очнулся, потом почувствовал, что голова трещит, а тело одеревенело. Рот склеило что-то вроде "Момента", хотя поклясться, что сам "Момент" вчера не пили, он бы не посмел.