Смертельный номер

Действие поглотило все его внимание. Двое охранников подтащили Леню к конскому хвосту и растянули за руки, как на кресте. Борзов взял плетку и хлестанул коня. Дюк взвился на дыбы, его дернули за уздечку, конь опустился на передние ноги и лягнул задними. Удар копыта пришелся в грудь. Серповидный след мгновенно пропитался кровью. Котов в последний раз всхлипнул, падая ниц.

– Согласен на обычный процент, – сказал Борзов, усаживаясь в седло, – ведь больше мы не друзья?..

Даже теперь, уютно покачиваясь на толстых кожаных подушках "Мерседеса", Соломеин поежился, словно от могильного сквозняка, по спине от давнего ужаса пробежали мурашки.

И это – когда Валера уже неделю как мертв.

А тогда, как только смог нормально соображать, Виктор Игнатьевич понял, что недооценивал Медведя. Чуть позже он осторожно разузнал, что менеджер, который "помогал" Котову, недавно еще был капитаном милиции. Потому тот и не смог, как собирался, "потеряться", получив страховку. С тех пор Соломеин стал осмотрительнее втройне, но какой-то мелкий червячок противоречия (разуму и чувству самосохранения) вкупе с бешеным желанием разбогатеть любой ценой постоянно толкали Виктора Игнатьевича на обман старшего компаньона, на поиск каналов, по которым можно организовать неконтролируемую утечку денег из фирмы.

Пусть это будет тонкий ручеек, но всегда остается надежда, что когда-нибудь он станет полноводной рекой.

Раздумья Виктора Игнатьевича прервались, когда "Мерседес" замер у стеклянных дверей офиса. Соломеин любил толстое бронированное стекло и вообще материалы, которые обладали свойствами, с первого взгляда незаметными.

А всех людей при первой встрече тоже считал обманчивыми. По себе знал, что благообразная внешность только более–менее удачная маскировка. Виктор Игнатьевич вышел из машины, когда охранник предупредительно распахнул прозрачную дверь.

Проходя к себе в кабинет, Соломеин видел из коридора склоненные над работой головы клерков. Что означало не избыточное трудолюбие, а тот простой факт, что Виктор Игнатьевич любил назначать для встречи с клиентами одно и то же время.

В остальные часы сотрудники позволяли себе в меру болтать и пить кофе. Кто и сколько – Соломеин в точности знал от секретарши, но никогда вслух об этом не говорил. Люди не машины и им нужен перерыв, вынужден был признать младший компаньон. Слишком много бездельничающих он увольнял по другим причинам, как и слишком ретивых. Право на исключительность признавал за редкими людьми.