Смерть за 50 копеек

Какие еще газеты допечатывают в издательстве?

– "Комок", "Реклама", "Торговый ряд".

– Кто организатор?

– Не знаю.

– А если подумать? – настойчиво сказал Рыбкин.

– Зачем бы мне это сообщали? Сама я не интересовалась.

– Ладно, верю.

– Эй, девушка, дай "Комсомолку" и "Вечерку", – за стеклом моталась нетерпеливая тень, – хватит шуры-муры разводить.

Ирина подала газеты.

– Другой вопрос. Вы же работаете посменно?.. Твоя напарница левыми газетами торгует?

– Не-ет, – протянула девушка, не понимая еще, куда клонит милиционер.

– Значит экспедиторы могут позвонить накануне и узнать, на твою ли смену придется завоз левака?.. Чего молчишь?

– Могут, – прошептала Ира.

– Вот тебе телефон, – Рыбкин достал ручку и чиркнул на первой подвернувшейся газете, – будь добра, перезвони мне и скажи, что, мол, знакомые интересовались, когда работаю, понятно?

Девушка кивнула.

– Так сколько с экземпляра берешь? – уже из чистого любопытства спросил Виктор Иванович.

– Пятьдесят копеек.

– Не густо.

В окошко сунулась лохматая голова.

– "Лавка" есть?

– Есть, – ответила Ирина и подала газету из верхней пачки – без обложки.

– Э-э-э, погоди, это же левак! – в Рыбкине проснулся заместитель по распространению газет.

– Да какая теперь разница? – еще сильнее побледневшее лицо Ирины было похоже на маску.

– Ну ты даешь!

То ли шок у девчонки, то ли "заячья храбрость", когда косой, загнанный в угол, на лису бросается? Виктор Иванович вышел из киоска и сощурился от яркого солнца.

Непослушными пальцами Ирина закрыла замок, повесила табличку "обед" и, скорчившись на стуле, заплакала.

5.

Ощущение удачи и приподнятое настроение не оставляли Виктора Ивановича и на следующий день. Он явился в редакцию к обеду – хорошо выспавшийся и сияющий, как солдат на полковом смотре. Даже не глянув в сторону Любочки, Рыбкин смело открыл дверь в кабинет начальника.

– Здравия желаю, Станислав Юрьевич!

– Вольно, – сказал редактор.

– Разрешите сесть?

– Садись, – тут шеф уже заинтересовался и отодвинул бумаги, которыми занимался перед этим.

– Пошел я, значит, вчера прямо до Красного проспекта, откуда был сигнал, а потом прямиком к набережной. Иду, значит, иду…

– Моя профессия – длинные очерки журналистов превращать в короткие деловые информации, – между прочим, сказал Станислав Юрьевич. – Не гони порожняк.

– Ладно.