Фобии Морфея

Ведь, попытавшись уничтожить главного врага, тем самым поставишь под удар собственные благополучие, жизнь, страну».

Вспомнив это, Верховный грязно, витиевато выругался неприятным, скрежещущим голосом. Бог ведает, к кому обращался в пустом огромном кабинете.

Да, он превосходно знал, на что способны рецы, в том числе бывшие. И не только из-за пророчеств одной-единственной женщины. Начнём с того, что она была не единственной. Закончим же тем, что он, верховный, правитель страны, начальник над предсказателями, – сам не пророк и не дом, а не кто иной, как обыкновенный рецессивный человечек.

Им и останется до скончания дней своих – которые ему безудержно, безумно, любыми способами хотелось продлить!..

Творческий кризис

In ratio veritas.

Воспользовавшись свободной минуткой, я заскочил проведать старого друга, писателя. В последние дни он куда-то запропастился, на телефонные звонки не отвечал, и я – да и не я один – был серьёзно встревожен.

На звонок в дверь никто не отозвался.

Волнение усилилось. Я снова нажал на пластиковый кругляшок. По-прежнему никого, и из-за двери – ни звука. Ещё немного поупражнялся со звонком; наконец соизволили открыть.

Друг стоял на пороге, взлохмаченный, растрёпанный, с красными глазами и вообще в таком виде, будто бы не спал целую вечность, но зато только и делал, что пил.

– Привет, Тоха! – весело поздоровался я.

Тоха болезненно поморщился и выставил вперёд ладонь, говоря таким образом, чтобы я помолчал или хотя бы изъяснялся потише.

– Что случилось? – перейдя на шёпот, обеспокоенно спросил я.

Тоха молча поманил за собой и медленно, неуверенной, покачивающейся походкой – точь-в-точь лодка на волнах – прошлёпал в комнату. Смущённый и заинтригованный, я последовал за ним.

В комнате так воняло перегаром, словно здесь на протяжении двух недель устраивала попойку компания алкоголиков. Я поморщился и постарался дышать через раз. Быстро осмотрелся: кровать не заправлена, кругом разбросана одежда…

Тоха плюхнулся на стул и застонал, будто мученик.

Перед мучеником, на небольшом столе, возвышалось странное устройство, которое даже не берусь описывать: многочисленные трубочки и клапаны очень смутили меня, да и по форме агрегат – крайне витиеватый. Однако почему-то устройство показалось мне знакомым. Нет, прежде его не видел, но чудилось, что это некий весьма оригинальный образчик самогонного аппарата.