Фобии Морфея

 – Мы сможем придумать то, что раньше выглядело нереальным, неосуществимым. Аэрокары, полёты к звёздам, контакт с Богом, возможность понимать язык животных и растений…

Я замолк на полуслове, потому что Тоха смотрел на меня как-то странно и очень подозрительно.

– Ик! Не понимаю, – сказал я, – отчего ты не радуешься? Всё ведь замечательно, лучше и быть не…

И тут оно пришло. Чувство. Иное, не из тех, которые посещали совсем недавно, пока находился в квартире друга. Чувство сдвоенное и колоссальной силы: опустошённость напополам с невероятной тягой.

Слабость, которую немедленно следовало побороть. Утолить! Чувство было мне совершенно неподконтрольно…

– Тоха… – проскрежетал я.

– Да? – ничуть не удивляясь моему внезапному оцепенению, произнёс друг-гений.

– Дай мне ещё… дозу. Ик! Пожалуйста! Сейчас же!!..

– И себе, – печально добавил собеседник.

– И себе, – подтвердил я, чувствуя, что теряю контроль и над телом, и над ощущениями – над собой целиком!

Тоха предельно медленно – по крайней мере, такое создалось впечатление – дотянулся до регулятора и повернул его.

Алкалоиды хлынули в меня. Они – и образы. Взор затуманился густой пеленой проспиртованных мечтаний. Я попросил Тоху не останавливать устройство; он послушался. Да и не до того ему было – сам находился под воздействием фантазийного сверхдопинга, подсоединённый к устройству вторым набором проводов…

…Так мы и оказались здесь, после того как нас зашла проведать общая знакомая, не на шутку взволнованная тем, что не только Тоха, но теперь и я куда-то пропал.

Хорошо хоть сюда отвезли, а не в какое-нибудь другое, ещё менее приятное место.

Находиться тут мне не нравится, и заняться, плюс ко всему, нечем – только сиди, страдай да думай. Но ничего не попишешь.

Однако скоро должны выпустить. А когда выйду, немедленно засяду за написание шедевров, что привиделись мне под воздействием чистых алкалоидов.

Это будет прорыв, бомба! Свершившаяся мечта!..

Одно смущает: по-прежнему немыслимо тянет опробовать Тохино устройство, точнее – использовать, поскольку я его уже опробовал.

Тоха сидит рядом, неподвижно, и, будто мёртвый, остановившимся взглядом смотрит в стену. Бедняга! Он просто не знал, как пользоваться собственной гениальной придумкой! Но я-то другой, мне-то известно…

Ох, как голова болит! И все члены.