Фобии Морфея

Видеофон был по-прежнему сломан – а мастер-шизоид из починки ещё не приехал, – поэтому я спросил:

– Кто там?

– Слышь, ты, урод ненормальный! – раздался из коридора грубый, недовольный голос; его обладатель тоже кричал, только не так громко, как я совсем недавно. – Прекрати верещать, словно тебя режут! А даже если режут, не мои проблемы! Ночь на дворе – дай людям поспать!..

Сразу узнал человека за дверью – сосед. Как же его зовут?.. Не помню. Он один из этих… атипичных. Тех, кого по недоразумению когда-то давно считали цветом человечества.

Вовсе не безумец, подобно мне, а нормальный… Дрожь пробирает при мысли о людях вроде него. А уж когда встречаешься с ними лицом к лицу, хочется сбежать куда подальше. И почему некоторые из атипичных до сих пор ходят на свободе?

Я откашлялся и честно сказал:

– У меня привилегированное положение. Я работающий шизофреник, полноценный член общества. – Решил уповать на логику. – В отличие от вас, поскольку вы – атипичный. Будьте добры, отойдите от двери и перестаньте меня беспокоить, иначе…

– Ну ты, жопа с ручками! Да я тебя!.

.

Он кричал ещё что-то – я не слышал что. Мозг, как обычно в стрессовых ситуациях, на неопределённое время отключился, заставив меня стоять на месте, немого, с пустым взглядом. Пришлось потрудиться, чтобы превозмочь это состояние.

Мотнул головой, приводя мысли в порядок, и вежливо повторил беснующемуся мужчине, что он неправ и поплатится за безрассудное, оскорбительное поведение, если сейчас же не уйдёт.

Однако безымянный сосед продолжал исходить ненавистью и сыпать бранью, не понимая: причиняет душевные муки привилегированному «собрату». А там, где муки душевные, у нас, шизов, возникают и раны физические: психосоматика.

Не стал больше терпеть. Сунул руку в карман, нажал на миниатюрном пульте, который постоянно ношу с собой, самую большую кнопку.

Стараясь не слушать, что вещают из-за двери, всех этих ругательств и угроз, сел в угол, забился туда поглубже, точно мышка в норку, прижал колени к груди, положил на них голову, обнял ноги руками и задрожал.

Принялся причитать: негромко, вполголоса, без остановки. Ощущение вневременности и внепространственности, знакомое с рождения, опять обострилось…

…Защитники пришли, скорее всего, каких-нибудь пять-десять минут спустя, но мне показалось, минуло несколько вечностей. Садисты на доступном языке объясняли развопившемуся соседу, что тот ведёт себя плохо. Убеждали как маленького.