Страшные рассказы

И даже если летающему магу под силу вызволить преступника отсюда, он никогда этого не сделает.

Любая жизнь – лабиринт. Однако Ктар угодил в самую кошмарную её разновидность.

В лабиринт, откуда попросту не было выхода.

Гоблины и гремлины

Витя знал, что ягоды с огорода воруют вовсе не птицы. И не соседка – тётя Агриппина. Малину с ежевикой обирали те же, кто умыкнул его "лего"-машинку. Да, машинка лежала у него в комнате, и вокруг не скопилось столько пыли, чтобы остались следы. Однако отчего-то Витя был уверен.

Редко встречаются дети, знающие слово "интуиция", а тем более, его значение, и сын Рожденковых к их числу не относился. Но именно чутьё руководило дальнейшими поступками мальчика.

Во-первых, он никому не сказал, что машинка пропала. Спроси мама – он ответил бы: "Где-нибудь потерял". Мама же не спрашивала, да и к лучшему. С папой проще: он подобные мелочи не замечал – разве что мама обратила бы его внимание. Сейчас всё складывалось как нельзя более удачно: мама не знает, а значит, папе не расскажет, а значит, никто не помешает планам Вити.

Главное, вести себя тихо.

След, который мальчик нашёл в малине, за дачей, был очень странный и даже страшный. Довольно крупный – крупнее, чем, допустим, у вороны. И необычной формы: три треугольных пальца расходились, один немного влево, другой чуть вверх и третий слегка вправо. Последний же смотрел вертикально вниз. Витя стёр след и, на всякий случай, забросал место, где тот находился, опавшими малиновыми листьями.

За обедом и особенно за ужином мальчик с трудом мог усидеть на месте. В голове одна за другой рождались притягательные картинки, аж сердце замирало. От предвкушения он выронил ложку, но родители не придали тому значения: с кем не случается.

После ужина они всей семьёй смотрели вечернюю развлекательную программу. Потом новости, потом сериал, ну а затем папа, наконец, выключил телевизор и задал непонятно кому вопрос:

– Не пора ли спать?

Откликнулась, как всегда, мама:

– Да, давай укладываться.

Они поцеловали на ночь сына и принялись расстилать постель.

У Вити постель была расстелена, надо лишь расправить. Что он и сделал, после чего погасил лампу, забрался в кровать и натянул одеяло до носа. Вскоре перестали тихие шумы в соседней комнате: родители тоже улеглись. Минуты тянулись очень медленно, но вот раздался храп папы – кажется, родные уснули.

Сердце запрыгало в груди Вити; никогда ещё он так не волновался.