Пашка из медвежьего лога. Таежные встречи

Вернулся Василий Николаевич в полном охотничьем обмундировании: в унтах, шерстью наружу, в телогрейке из плащ-палатки, подбитой беличьим мехом, в лёгких шерстяных варежках.

– Акимовна! – окликнул он хозяйку. – Ты говорила, что козлятину хорошо нашпиговать свиным салом с чесноком? Приготовься!

– Как же, вкусней нет блюда. Только надо сначала добыть козла, а потом шпиговать. Ни пуха ни пера вам!

Мы распрощались.

За воротами дремала тощая грязно-серой масти старенькая лошадёнка, запряжённая в розвальни.

– Ну-ка, Кудряшка, прокати! – ласково крикнул Пашка. Он отвязал вожжи, усадил нас в задок на пахучее сено, а сам занял кучерское место.

Кудряшка качнулась влево, взмахнула облезлым хвостом и, сдвинув примёрзшие к земле розвальни, лениво потащила их по незнакомым нам переулкам.

– Надо бы торопиться, солнце низко, – посоветовал Василий Николаевич.

– Да её не раскачать, а собаки на улице попадутся – совсем станет. Только уж не беспокойтесь, я дедушку не подведу: вовремя приедем.

Ну ты, Кудряшка, шевелись!

За посёлком лошадёнка будто пробудилась, сама, без понуканий, побежала мелкой рысцой. В животе у неё всё время ёкало в такт бегу.

– Селезёнка играет, – пояснил Пашка. – Кудряшка у нас подслеповатая, думает, что впереди дед бежит, вот и торопится. Иной раз даже заржёт, только голос у неё тонкий стал, как у жеребёнка. Колхоз давно другого коня давал, да дедушка говорит – нам торопиться некуда. У нас с ним всё ведь распланировано: в это лето зимовье новое сложим, осенью ловушки в тайге подновим, а Кудряшка с нами останется до самой смерти… И правда, верни её в колхоз – там в первый же день ей хана.

А тут она – вишь, как трусит ногами? Мы-то её не обижаем…

– А как твои дела в школе? – спросил его вдруг Василий Николаевич.

Пашка бросил на него недобрый взгляд, дернул вожжой и, продув громко нос, заёрзал ногами по сену.

– Вон в тех колках, ну и косачей – тьма! – сказал он, показывая кнутом вправо на залесенные холмы.

 – У нас там с дедушкой шалаш налажен. Скоро птица играть начнёт, слетится да как зачуфыкает, закурлыкает, аж дух захватывает. А дерутся по-настоящему, Иную в кровь заклюют…

– Со школой, спрашиваю, у тебя как?

– Со школой?.. – Пашкино лицо вдруг вытянулось, помрачнело. – С математикой не ладится, – процедил он сквозь зубы чуть слышно. – Пока примеры были, понимал, что к чему, а как пошли задачи – вот тут-то и прижало меня.