Выживший на адском острове

Ридель сказал:

– Плохо, что начальство не удосужилось полностью укомплектовать объект охраной.

– Что ты имеешь в виду?

– Вышки с прожекторами. Висят светильники, от которых никакого толку, да и висят они только на южной стороне.

– Что тут освещать?

– Море, пролив, территорию.

Шрайдер рассмеялся:

– Ты думаешь, на Ургедон высадится морской десант британцев? Он им не нужен. Главное, чтобы караул за заключенными смотрел, а для этого освещения достаточно. Кстати, Динер предупредил: если будет попытка побега, в беглеца не стрелять, брать живым.

– Кто из этой безвольной массы решится на побег? И куда бежать? В море? Так это равноценно самоубийству.

– Вот, – поднял вверх указательный палец Шрайдер. – Самоубийство. А ведь кто-то может пойти на это. Поэтому оповести часовых, которые будут нести службу у бараков, – периодически открывать ставни и смотреть внутрь.

– Это не спасет, герр гауптштурмфюрер. Если кто-то сойдет с ума и решит свести счеты с жизнью, то сделает это все равно.

– Мое дело предупредить.

– Я учел ваше предупреждение.

Бараки спали. Только Влах считал время – по сменам караула. Караул заступал в 19.00 и менялся через два часа. Прошли уже две смены, сейчас стоит часовой третьей смены, значит, время – около полуночи. Пора.

Для похода в сортир в бараках был сделан отдельный ход, ближе к восточному торцу здания.

Влах поднялся. Пехнер, оказывается, не спал:

– Пошел?

– Да.

– Ты извини меня, Эрик, я не могу. Если тебе удастся сбежать, передай Марте, что я жив.

– Передам.

– И, это… пожалуйста, Паулю – что я вне игры. Своих я не сдал, да уж, наверное, и не спросят. Объясни, я просто хочу выжить. Не могу сопротивляться, буду терпеть до освобождения.

– Терпи, Апсель. Не хотел я с тобой говорить, но все же столько вместе сделали… прощай.

– Удачи тебе.

Влах постучал в дверь. Педантичные немцы предусмотрели все. Часовой не имел права разговаривать на посту, но обязан был реагировать на естественные желания заключенных.

– Слушаю тебя, Второй!

– Здесь заключенный в сортир просится.

– Что, потерпеть не может?

– Не знаю, стучит в специальную дверь.

– Один?

– Не могу знать!

– Ладно, я сейчас подойду.

Обершарфюрер пришел с солдатом отдыхающей смены. Открыл дверь.

– Я, господин офицер, в туалет хочу, сил нет, – захныкал Влах.