Чудолесье. Наследница флейты

Дрыхала уже собралась ответить, но в дверях показалась хозяйка. Выглядела она молодо, несмотря на серебристые седые локоны, которые аккуратно переплетались с чёрными как смоль волосами. За спиной виднелась толстая коса до пояса. Она была такая же коренастая, как и Кипрей. Плечи её покрывал узорчатый платок. На ней была пёстрая шёлковая рубашка, а поверх неё – зелёный фартук, также расшитый узорами. В руках она несла большую корзинку с сыром и кадку свежего молока. Поставив всё на стол и вытерев руки о фартук, быстро подошла и обняла Дрыхалу:

– Вот же молодец-то! Оправилась, милая.

Щёчки румяные…

– Вот и я говорю, здорова! – вставил лесовик.

– Конечно, здорова, с чего ей не быть здоровой? Отваром-то отпоили, мёдом откормили. Ещё в баньке попарю, и совсем как новая будет. А пока я вот молочка вам свежего принесла. Поди, отродясь такого не пробовали? – Полюшка поцеловала Дрыхалу в лоб и подошла к столу налить молока.

Кипрей взял из сундука какие-то вещи, подошёл к Дрыхале и сказал:

– Вот сейчас банька как раз поспевает.

Пока можете погулять. А как готово будет, Полюшка позовёт тебя. Ну а опосля, – лесовик, улыбаясь, хлопнул по плечу Бермяша, – я тебя попарю, – и вышел во двор.

С аппетитом отведав молока, дрёмы вышли на воздух. Было уже позднее утро – чудесное, солнечное, тёплое. Двор оказался действительно большим и ухоженным. Амбар из окна выглядел гораздо меньше, чем был на самом деле. Что дом, что амбар имели покатые большие крыши, аккуратно уложенные и связанные соломой поверх деревянных жердей.

Помимо этого, во дворе была ещё одна изба, поменьше прочих и расположенная чуть в стороне. Рядом с той избушкой находилась большая поленница. Что за изба? Дрёмы терялись в догадках, но спросить постеснялись. Старший сын лесовиков, Первоцвет, уже вовсю растапливал в этой избе печь. Дрыхала отвела в сторонку Бермяша и тихо спросила:

– Бермяшь, зачем он в тёплый день избу натапливает?

– Честно сказать, я и сам этого не знаю. Первоцвет уже с утра её топит.

Видать, это не простая изба у них. Как раз её-то они и называют баней, – пожав плечами, ответил дрёма.

Из трубы валил густой белый дым, он поднимался над крышами и медленно, лениво разносился слабым ветерком.

Младшие дети, Росторопша и Душица, гоняли по лугу полёвок, громко смеясь и распевая какие-то считалочки. Два средних сына, Вьюнок и Горчак, помогали старшему и вязали веники для бани. Бермяшь и Дрыхала решили заглянуть в амбар.