Черный кот на рояле

За дверью небольшой коридор, из которого через две рядом расположенные двери можно пройти в три кабинета, два из которых спаренные. Занимают данную небольшую площадь ваш покорный слуга, Ермолин Владимир Александрович – он же Дед, Петя Бритвин, Леха Краснов, Толя Птицын по прозвищу «Воробей», Андрей Брагин и Васильев Костя. Все вместе мы – опера, а если официально, то инспектора уголовного розыска – так начертано блестящими желтыми буквами на матовой табличке у входной двери и в наших служебных удостоверениях.

Уже в коридоре чувствую сквозняк.

Я пальцем тычу в круглые кнопки кода и дергаю дверь на себя. От встречного потока холодного сырого воздуха я отшатываюсь. Потом быстро захожу внутрь и закрываюсь на замок. Наш с Дедом и Петькой кабинет раскрыт нараспашку. Бритвин сидит за своим столом, втянув голову в плечи и насупив густые брови. Он очень напоминает зимнюю птицу. Не хватает только лапок, обхватывающих провод, да самой обледеневшей линии электропередачи. Ничего не говорящий взгляд направлен сквозь сидящего напротив Ермолина в стену. Отороченный мехом капюшон Петиной куртки надвинут на голову. Торчит лишь один красный нос с нависшей на самом кончике каплей. Петя периодически шмыгает носом и вытирается, но сопля предательски появляется вновь и вновь. Сквозь настежь открытое окно легкий ветерок заносит снежинки, которые, кружась по кабинету, ложатся на Петины плечи и голову и, растаяв, оставляют вместо себя аккуратные мокрые разводы.

Петро находится в прострации, а это означает, что вчера им был нанесен мощный удар по «бездорожью и разгильдяйству» и собственной печени.

В настоящий момент происходит охлаждение разогретого накануне организма до рабочего состояния. Иногда и железные тракторы перегреваются, а тут просто Петя. Не задаю никаких вопросов – итак все ясно. К тому же из состояния медитации Петю лучше насильно не выводить, можно запросто нарваться на грубость, а в ином случае получить в ухо. Правда, до рукоприкладства дело никогда не доходило. Каждый из нас свято чтит железное правило, установленное одним мудрым человеком – нашим коллегой, – никаких стычек между собой, поскольку это подрывает и без того расшатанную нервную систему опера. Сорвавшийся сразу может паковать свои вещи и подыскивать себе новый коллектив. Прав он или нет – никого не колышет. Окна также не закрываю, остынет – закроет сам, не впервой такая ситуация. Дед сидит напротив и листает принесенную из дежурки сводку.

– Здорово, Володя.