Чертенок

Но плавание протекало в спокойной обстановке, потому-то Маку приходилось проявлять свои самые мирные качества. А рассказчиком каким он был! Ежели с вечера начнет рассказывать какую-нибудь увлекательную историю – все, считай, команда проведет бессонную ночь!

Джек Найт, кок, был полной противоположностью Мака. Но не по характеру, а по фигуре. Если Мак с трудом протискивался в корабельные двери из-за своей непомерно огромной комплекции, то Найт был настолько сухощав, что я просто диву давался. Это при том, что он был коком! Если кто из них и должен был боком заходить в упомянутые нам двери, так это Джек, имеющий доступ ко всем съестным запасам на корабле.

Капитана звали Томасом Хантом, и он оказался вовсе не мерзавцем, как мне показалось вначале, а милейшим человеком, благородным и порядочным. Это совершенно точно! Меня просто подкупала атмосфера, в которой жила команда. Это была фактически одна дружная семья. Капитан за все время пути никогда не воспользовался своими правами, чтобы наказать кого-то, да и никто из команды ни разу не дал ни единого повода, чтобы капитан имел моральное право прибегнуть к этому.

Перезнакомился я, как уже говорил, почти со всеми, но особенно часто общался именно с этой троицей. И общение с ними, право слово, доставляло истинное удовольствие.

Но за столь долгое время плавания одним общением, естественно, не ограничишься. В морском деле я, как уже было сказано, несведущ, да и меня никто не принуждал к какому-либо занятию. Однако лично для меня безделье было настоящей мукой.

Потому-то я после того, как отошел от первого потрясения и немного успокоился, начал сам себе искать какое-либо занятие. Я пытался то плотничать, то стелить корабельный фонарь, то фал тянуть, то помогать ребятам чинить паруса. Раньше всем этим я не только не занимался, такое не могло даже прийти мне в голову. Конечно же, мой род не принадлежал к высшим дворянским сословиям старушки-Англии, тем не менее, я считал, что принадлежу к знатному роду, и моей годовой ренты для меня вполне хватало, чтобы вести пусть не зажиточную, но весьма сносную жизнь.

Теперь же, взявшись за «черновую», по моим тогдашним понятиям, работу, я нисколько не смущался, так как не только разгонял скуку, но и старался приобрести кое-какие навыки в жизни, резонно полагая, что это все в дальнейшем может мне пригодиться. Конечно же, в те минуты я не собирался всю оставшуюся жизнь провести за плотницким столом или с иголкой в руке, зашивая паруса.