Фантастиш блястиш

Когда ослепленность чудом пошла на спад, я смог связать два слова, но не больше.

– Вячеслав Георгиевич…

Для убедительности мне даже вздумалось встать и сделать шаг навстречу.

– Я вас слушаю…

Взгляд Лавринова отражал неписаную истину о том, что он никак не ожидал того, чтобы какой-то незнакомый парень докопается до него в маршрутке. Однако отступать было поздно.

– Я ваш студент, член Совета молодых ученых. Три месяца назад вы одобрили мой научный проект, а потом все заглохло. Я пытался встретиться с вами, но мне все время говорят, что вас нет или вы заняты…

Лавринов внимательно слушал лишь до тех пор, пока причина разговора не стала прозрачной как стекло.

– Все решаемо, – таков был ответ.

Но мне слишком часто приходилось слышать нечто подобное.

– Вы обещаете? – спросил я, впившись взглядом в его глаза.

Доцент посмотрел на меня настолько пристально, что по спине пробежал холодок, облизал иссохшиеся губы и тихо прошептал:

– В моем кабинете завтра в пять.

От его дыхания слабо разило алкоголем и правдивостью. И после маломальских аргументов на душе сразу же полегчало.

– Спасибо, – коротко добавил я и поспешил ретироваться, дабы ненароком не обменять благосклонность верхов на нечто противоположное.

Спустя пару остановок Лавринов вышел, и, провожая его взглядом, я сумел окончательно расслабиться и заняться своими делами. Рука скользнула в карман и извлекла мобильник, а пальцы быстренько набрали нужный номер. После нескольких гудков абонент подал голос.

– Да…

– Толян, это Гена.

– Я сплю…

– Тогда просыпайся поскорее. Я еду к тебе.

За бесплатную минуту мне удалось сообщить приятелю все необходимое. К тому же радовал и тот факт, что на 52-ой маршрутке я мог без лишних пересадок и затрат добраться в Заволжье. По пути водитель согласно старой тверской традиции поинтересовался:

– Кому-нибудь нужно на кладбище?

Никто не ответил.

Еще пятнадцать минут транспортной тряски, и свежий воздух «вагонозавода» стал доступен мне целиком и полностью.

За время моего недолгого путешествия стало смеркаться и чтобы случайно не попасть в поле зрения местных маньяков и гопников, мне пришлось ускорить шаг.

Оставив позади несколько переулков и проулков, я добрался до дома Толика. Домовладельцы в виду ограниченности мировосприятия не смогли придумать цифровой код чем-то отличный от «666» и потому смысл присутствия чугунной двери в подъезде был весьма сомнителен.