Мечта маньяка

И настоящей радости я не обнаружил на его лице. Лицо снова было спрятано под маской.

При хорошем искусственном освещении (совсем иные условия были в затенённом баре и полутемном проулке) я смог уделить внимание деталям этой маски.

Конечно, я мог ошибаться. На это были все причины. Но мне показалось, что маска стала другой.

– Новая маска? – спросил я, усаживаясь на стул напротив Мадлена Пихаевича.

Он не приглашал меня присесть. И всё же я это сделал.

Мне очень хотелось увидеть потупленный взор именно в его исполнении.

Но его лицо продолжало прятаться за маской.

– Да?

– Да.

– И в чем смысл?

Я спрашивал, а глаза мои тем временем цеплялись за детали…

Я помнил, что накануне маска была телесного цвета. Сегодня же она имела прозрачно-голубоватый оттенок. В остальном же всё то же самое. Тонкий-тонкий слой синтетического материала поверх кожи, в котором намертво запечатаны приветливые черты лица.

– Зачем этот маскарад?

– А вы не знаете?

– Нет.

Из человека напротив вырвался сдавленный звук.

В этот момент под пластиком несомненно пряталась усмешка.

– Вы же знаете, в каком обществе мы живём…

– Знаю.

– Тогда почему спрашиваете?

– Потому что не понимаю.

Мадлен Пихаевич услышал меня. Возможно, он на мгновение зажал во лбу некую мысль. Только вот снова понять это мне не представлялось невозможным. Можно было лишь предполагать и хитро подмигивать вопросом:

– Так что?

Мадлен Пихаевич посмотрел направо, затем налево. Он опасливой осанкой убедился, что кроме нас двоих в прямоугольном помещении больше никого нет.

Чуть погодя его тело немного наклонилось в мою сторону, и заговорщицкий шепот сообщил:

– Так чертовы бабы не смогут мне ничего предъявить.

Ясно.

Тело человека напротив вернулось в исходную позицию, осанка выпрямилась.

– Ясно, – произнёс я.

И мы немного помолчали. Это ощущалось нами как краткая дань уважения к правде. А потом очень резко и с прежним задором Мадлен Пихаевич продолжил прежний разговор.

– Ну да ладно, – сказал он, – Вернёмся к нашим баранам.

– Баранам?

– Так точно. Обвинения против вас весьма суровы.

– И что?

– Я могу вас отсюда вытащить.

– Да неужели…

– Все обвинения против вас будут сняты. Вам нужно только попросить.

– И что потом?

– Вы выполните пожелание нашего хозяина. Он всё ещё надеется на вас. Он уверен в ваших способностях.

– Дудки!

– Что?

– Я сказал: «Дудки!»

– Я не понимаю этого вашего лексического эксгибиционизма.