Гетерозис. Хроники боли и радости

Тем более, что никто не был против. А на несколько припадочных, что шлындались по палате, можно было попросту забить. Все они были погружены в свои безумные мысли, как и тот чудик, что забился под кроватью в своем самодельном бункере.

Но нет. Все это было бы неправильно.

– Почему бы тебе не съесть обычную пищу?

– Мне нельзя.

– Нельзя? Кто сказал тебе такую чушь?

Она молчала. И чувствовалось, что внутри нее растет негодование.

– Папа всегда обо мне заботился.

«Значит, папа», – подумал я, – «Замечательно».

Хотелось позвать помощь, но это желание попахивало безнадегой. А ведь я и сам нуждался в срочной реанимации. Образ шизанутого Мугамбы не входил в мои планы. Но никто не спрашивал о моих планах.

– Хорошо. Я позабочусь о тебе.

Я усадил девушку на кровать и еще раз окинул палату ищущим взором. Спасители выпали из виду, а, возможно, их никогда и не существовало. Может, мне просто хотелось их увидеть, встретить, узнать, что они где-то рядом, что только и ждут, когда их призовут на спасение мира или же ради такой ерунды как я.

– Хочу есть.

По щекам девушки катились слезы, а в глазах отражалась беспредельная тоска по минету. И хотя, судя по всему, в психушке это было в порядке вещей, я не мог так поступить.

– Хорошо, хорошо. Сейчас что-нибудь придумаю.

Конечно же, я так сказал, но в тоже время подумывал как бы скинуть с себя эту проблему, а лучше было вообще убраться из чертова дурдома.

– Эй, вы там!.. Мне нужно поговорить с Доктором!.

. Вы меня слышите!..

Я барабанил в дверь до тех пор, пока не понял, что усилия напрасны.

«Да уж», – прошептал я и, повернувшись к девушке, вновь столкнулся с ее голодными глазами.

– Свободу Анжеле Дэвис!! – донеслось из подкроватного бункера.

– Захлопни пасть! – донеслось ему в ответ с моей стороны.

Во мне кипела злоба. Это была злость на себя за то, что влип неизвестно во что, на девушку, требующую отсос на завтрак, обед и ужин, на придурка Доктора, вообразившего, что я чудаковатый маньяк Мугамба, на то, что мне приходится копошиться во всем этом дерьме вместо того, чтобы просто жить, как все нормальные люди.

Но больше всего меня бесил тот факт, что как бы я не злился, как бы меня не колбасило в неистовом гневе, я все равно был бессилен что-либо изменить. И это было хуже всего.

– Там не заперто.

– Что? – переспросил я, очнувшись от своих размышлений.

– Не нужно стучать. Просто поверните ручку и толкните дверь от себя.