Премьера века

Мне не раз доводилось сталкиваться с ураганами в открытом океане! Огромный корабль швыряло на страшных волнах словно скорлупу ореха! А что уж говорить об этой жалкой пироге…

Я не вел специальный счет дням, но по моим приблизительным оценкам я провел уже на острове около двух лет! Два года!!! Господи! Думал ли я, впервые ступая на берег своей будущей тюрьмы, что мне придется пробыть здесь так долго! И хотя ни в пище, ни в чем-либо другом я недостатка не испытывал (если изнашивалась одежда, я ее или зашивал, или извлекал другую из сундука моего предшественника – благо дело запас этого добра был немалым!), все же я сходил с ума от скуки и одиночества.

Бывали моменты, когда воспоминания о прошлом, грусть и ностальгия так одолевали вашего покорного слугу, что хотелось диким зверем выть от безысходности, отчаяния и душевной боли. Я в сотый раз проклинал ненавистного мне Гуччо, который ради какого-то пустячного каприза обрек меня на такие страдания. Ну, пусть не каприза, пусть бы он действительно потерял место на «Элиабель» и был бы высажен на берег сразу же по прибытию в Ла-Рошель. Но делов-то! На судах всегда ощущалась нехватка рабочих рук, и ему ничего бы не стоило найти себе работу на любом другом судне! Все бы потекло как и прежде, и никто бы при этом не страдал! А так… Соизмеримо ли его желание не потерять место на «Элиабель» с теми лишениями, что мне приходится нынче терпеть?! Нет, Гуччо, если мне суждено будет выбраться из этого забытого Богом места, я непременно доберусь до тебя, и поквитаюсь за все обиды! Это отныне будет целью моей жизни! И чем дольше я здесь пробуду, тем ужасней будет моя месть тебе!

Дни, недели и месяцы продолжали все так же неторопливо и монотонно уплывать в прошлое.

После каждой длинной и скучной ночи, над островом поднималось сверкающее яркими боками солнце, лишь для того, чтобы, повисев некоторое время на небосклоне, вновь спрятаться за горизонтом. После чего наступит следующая, столь же длинная и скучная, ночь. И так день за днем, и так месяц за месяцем! Я чувствовал, что начинаю потихоньку сходить с ума. Все чаще я стал всматриваться в горизонт с надеждой увидеть долгожданный парус! Только в нем я видел свое спасение! Только в нем заключалась вся моя надежда. Остров, при всей его экзотической красе, вызывал у меня едва ли не раздражение, и даже ненависть.