Заговоренный клад Проклятого острова

Желания и всего прочего, необходимого для реализации этой идеи, у него было в избытке. Не хватало одного, но, как вы понимаете, самого существенного: самого клада, а, следовательно, и золотишка, из которого он бы и состоялся! Попадись Генри нечто подобное, он, разумеется, и себя не обидел бы, оставив себя нечто, с чем спокойней можно было бы встретить и провести старость, но и о заначке, предназначенной для клада-легенды, не забыл бы. Сейчас же все слаживалось так, что свое будущее виделось Гоккету не только без заначки, но и без обеспеченной, а, стало быть, и спокойной, старости.

Чего уж здесь волноваться о каких-то кладах да легендах, если самому, не равен час, придется стоять на старости лет с протянутой рукой.

Однако, самолюбивый Гоккет и думать не хотел о таком бесславном конце. Как в любых делах он любил быть только первым, так и теперь ни о каких неудачах и нищенски протянутых руках и не помышлял! Он непременно добьется того, о чем мечтает! По иному и быть-то не может! Пусть сейчас они попали в полосу неудач! Пусть! Но бесконечно все это продолжаться не может! Рано или поздно его час настанет! Его звездный час!

Увы, но на самом деле все получалось так, что его мечту о звездном часе следовало положить на пыльную полку.

На ту, где уже давно пылилась мечта о кладе-легенде и иные его проекты, которые были в одинаковой мере и грандиозны, и, в то же время, не реализованы. Но сознание Гоккета не хотело смиряться с мыслю о том, что у него что-то может не получиться. Нет! Удача рано или поздно все равно подвернется ему! Не может же эта чертова полоса неудач длиться бесконечно!

– Предмет! Справа по борту вижу какой-то плавающий предмет!

Голос матроса с крюйс-марса, извещающий о переменах на горизонте, во все времена заставлял сердца матросов биться учащенно. Вперед смотрящий никогда не горлопанил просто так, от нечего делать. Каждый его крик означал, что впереди или замечена земля, или парус, или какой-то обломок мачты, на котором, увидев своих будущих спасителей, плачут от счастья потерпевшие кораблекрушение.

Да мало ли что это может быть!

Одним словом, голос матроса с «вороньего гнезда» всегда был, если не желанным, то, скажем так, заслуживающим внимания. Впрочем, иногда вперед смотрящий извещал о приближении вражеской эскадры, поэтому определение «желанный» здесь не совсем подходит. Но вот в нашем конкретном случае, в примере с «Пастором», он был действительно желанным.