Золотой остров. Часть 1

Закупал, перекупал, перепродавал, – какие только «операции не совершались ради одной цели: приумножить свой капитал, а именно он мог открыть дорогу к настоящей жизни, к той жизни, к которой так стремился Сленсер. Далее пошла игра покрупнее. Торговые сделки, закупка более совершенных орудий труда, выгодные партии по приобретению новых мануфактур, ремесленных мастерских, земель. В ней граф не брезговал никакими методами устранения конкурентов. В особых случаях он прибегал к услугам знакомых нам Джона Гоббса и Джозефа Гейнсборо, ибо давно уже держал их при себе, хоть никто и заподозрить не мог, что двое довольно-таки примерных (а именно это от них требовалось) слуг тайно исполняют приказы отнюдь не безобидного свойства, исправно отрабатывают свой кусок хлеба в доме хозяина.

Когда Сленсер кое-чего достиг и, казалось, мог сделать небольшую передышку, он с не в меру разыгравшимся аппетитом бросился воплощать в жизнь свою главную мечту. Прозябать в провинции он считал чуть ли не преступным. Его давно манил блеск столицы, ослепительность двора, что теперь стало, как никогда, доступным.

И началась круговерть: новые сделки, новые приобретения – теперь уже все делалось с прицелом на Лондон. Так вырос в одном из престижнейших районов столицы упомянутый красавец-особняк, выгодно проданы старые и не менее выгодно приобретены новые мануфактуры, но теперь уже в Лондоне. Все шло чудесно. Граф Сленсер процветал.

Необходимо упомянуть еще об одной статье дохода графа, весьма интересной и в такой же степени засекреченной для окружающих.

Как-то Джон Гоббс, уловив момент, когда хозяин был в добром расположении духа, рассказал ему о своем родном брате, неплохом моряке, без дела прозябающем где-то на окраине Дувра, тонко намекнув при этом, что он может пригодиться графу, надеясь, что и братца его благодетель пригреет возле себя. Но тот решил иначе. Вместе с Джоном они отправились в Дувр, отыскали затосковавшего без дел Роберта Гоббса, который жаловался на тоску по морю, а после непродолжительной беседы быстро нашли общий язык. Для большего успеха дела требовался еще один верный человек, и Роберт без заминки назвал его: Хэмфри Берне, «старый морской волк», избороздивший не один десяток морей, умеющий выйти невредимым даже из пасти акулы… Перечень подвигов еще долго продолжался бы, не останови граф вошедшего в азарт рассказчика…

Вскоре граф, через посредничество Роберта и Хэмфри, покупает два красавца-корабля, разумеется, стараясь не придавать приобретению гласности.