Золотой остров. Часть 3

– Ну что, Гоббс, большую пользу тебе принесли сокровища, ради которых ты нарушил святое святых – нашу дружбу, законы нашего братства? Согласен, золото кружит голову, но не до такой же степени! Тем, что стоило пота и крови многим, ты решил завладеть один? Вот и поперхнулся, – Бернс покачал головой. – Это же нужно было додуматься, Гоббс! Тебе уготовлено место в истории. Флибустьерство еще не знало злодеяния, на которое ты так легко решился.

– Ты полагаешь, что легко? – Роберт сделал попытку спасти свою шкуру. Благо дело, свидетелей уже не было, можно выдумать самую спасительную версию.

 – Думаешь, я не отговаривал Бэнкса, он подбивал к подлости команду, думаешь, я не пытался остановить всех?

Хэмфри громко рассмеялся. Хохот был настолько искренним, что он даже позволил себе полежать немного на траве, чтобы прошли колики в животе. Придя в себя и все еще посмеиваясь, поднял на Гоббса глаза, в них прыгали бесики.

– Ну, ну, продолжай, Роберт, продолжай. Чего ж ты остановился, праведная душа?

Бернс снова не удержался от прилива смеха, что совершенно сбило с толку Гоббса, перепутало все его мысли.

– Молчишь, подлец? Да-а-а, эта драма тебя ничему не научила. Чтобы спасти свою никчемную, не стоящую и медной монеты жизнь, ты готов вновь юлить, обманывать, прибегать к уловкам. Отговаривал, говоришь, пытался остановить? – Хэмфри покачал головой. – Я ведь все слышал, Роберт, все. Как ты громче всех кричал, приказывая добивать всех, кто барахтался в воде, чтобы не осталось ни единого свидетеля.

«Отговаривал», «пытался остановить»! Ах, Иуда ты, Иуда! Отговаривал он! Эх!

Уловка Гоббса повернулась против него же. Ехидство и насмешливость Бернса сменились злобой. Видно, его здорово раздразнило лицемерие пленника. Взгляд стал суров, лицо – злобным.

– Да, добили вы не всех. Мне удалось проскочить ваш заслон. И хотя спасся лишь я один, желание отомстить вам, сволочам, удесятерило мои силы. Как видишь, с обещанием не стал временить. Остался, правда, ты один, но это дело времени.

Можешь не сомневаться: отправишься вслед за своими ненасытными дружками, ничто не спасет тебя. Но торопиться отправлять тебя на тот свет я не буду. Нет! Просто так умереть – слишком большая и непростительная роскошь. Ты умрешь особой смертью, той, которую заслужил своим предательством. Она будет медленной и мучительной. О, я даю тебе слово! Да уйми ты дрожь в коленях, Роберт, уйми! Это не поможет. Жил, как паскуда, поступал, как Иуда, хоть сумей помереть, как человек.