Ядерная тень

Те листовки, что вы обнаружили в доме, я о них не знал, честно! Я никогда не был против нашей власти, и жизнь в Советском Союзе меня более чем устраивает.

– Где Сокольский? – пропустив мимо ушей тираду Домбровского, задал вопрос Богданов.

– Я не знаю, честно! Говорю же, я здесь новенький. Можно сказать, меня наняли для определенной работы, и все. Сделаю свою работу и расстанусь с ними, так я думал. – Домбровский умоляюще смотрел на Богданова. – Поверьте, товарищ, я для вас никакого интереса не представляю.

– А кто представляет? Тот пацан, который при виде пистолета в штаны готов наложить?

– Он? Вряд ли, насколько я могу судить, он тоже из приглашенных. Он должен был прояснить для группы какие-то юридические нюансы. Проверить документы или петиции, что ли, я не совсем понял.

– Выходит, в доме собрались одни новички?

– Так вышло. – Домбровский покосился на входную дверь, понизил голос и продолжил: – Если бы вы пришли на полчаса раньше, то застали в доме всех, кого желали видеть.

– Сокольский был здесь?

– Да, он был здесь. Он и еще один человек, кроме их свиты, конечно. Кроме тех двоих, здесь ни один не стоит вашего внимания. Шушера, массовка, не более того.

– Ближе к делу, – поторопил Богданов.

– Так вот, Сокольский и еще один человек, они обсуждали какие-то дела. Не вместе со всеми, а в чердачном помещении. Говорили тихо, так что сути разговора я не знаю. Думаю, о чем-то договаривались. Видимо, не договорились, потому что вначале их голоса, доносящиеся с чердачного помещения, стали раздраженными, затем тон повысился до крика, а потом тот, второй, скатился с лестницы, встал, громко выругался, пригрозил всем расправой и выскочил из дома.

За ним понеслась свита в количестве шести человек. Затем из комнаты на чердаке спустился Сокольский, велел Савелию решить вопросы самостоятельно, что-то приказал охраннику, забрал с собой четверых и ушел.

– Теперь по порядку: кто тот мужчина, с которым общался Сокольский?

– Не знаю.

Он называл его Виктор и еще доктором.

– Он врач? – удивился Богданов.

– Не совсем. Думаю, он доктор каких-то наук. Скорее всего, международное право, так мне показалось.

– Почему вы так решили?

– У международников специфические обороты речи, которые они вставляют даже в обычный разговор. Привычка, – пояснил Домбровский. – Вот и у Виктора такая привычка.

– Как думаете, кем он может работать? – спросил Богданов.