Ядерная тень

 – Лучшего занятия, чем собачиться, не нашли? Давайте лучше подумаем, зачем нас в полном составе в Управление вызвали? Всегда перед заданием командира вызывают, озвучивают перед ним задачу и к нам отправляют, а сегодня всех к полковнику Старцеву отправили. С чего бы это?

– Для пущей важности, вот для чего. – Казанец переключил внимание на старшего лейтенанта, ссориться с Дубко он не хотел и тем более не планировал ему грубить, поэтому чувствовал себя немного виноватым и был рад сменить направление разговора.

 – Решили, что таким образом подсластят пилюлю. Месяц нас держали на операции, обещали две недели отдыха, а дали каких-то двенадцать часов, вот и думают, что прием у высоких чинов в кабинете поднимет наш боевой дух.

– А я думаю, что дело имеет особый гриф секретности, и за сохранение тайны каждый должен расписаться лично, – высказал свое предположение Дорохин. – Я слышал, у контрразведчиков так принято: перед каждым новым заданием свою подпись на бумагах о неразглашении ставить.

– Так то контрразведка, а мы – нелегалы, на что нам их правила?

– Долго правила поменять?

– Все равно странно, – вступил в разговор майор Дубко. – То, что звонил помощник полковника Старцева, еще понятно. Лейтенант Орлов и раньше нас на задание вызывал, хотя мне, как правило, сам Богданов звонит. Но чтобы из-за подписи всех в Управление? Привез бы командир бумаги на базу, там и подписали бы. И тему встречи Орлов не просто не озвучил, не заявил, как всегда, что «не уполномочен», а честно признался, что понятия не имеет, о чем идет речь.

Это Орлов-то, у которого шесть пар ушей и столько же глаз? Я вот думаю: не к китайцам ли нас собираются закинуть? С ними всегда такая секретность.

– А что у нас с китайцами? Мне казалось, после Даманского в этом направлении все более-менее тихо.

Конфликт, о котором вел речь прапорщик Казанец, тянулся с начала шестидесятых годов и затрагивал советско-китайскую границу, пролегающую по реке Уссури, и остров Даманский в частности.

Положение о границах между государствами, принятое на Парижской мирной конференции тысяча девятьсот девятнадцатого года, гласило, что границы между государствами должны проходить через центр главного фарватера реки, предусматривая исключения вроде проведения границы по одному из берегов, когда подобная граница сложилась исторически.