Новая Зона. Лики Януса

Затем поднял на брата слезящиеся глаза.

– Ты что, не понимаешь? – выдохнул он.

– Не понимаю чего? – На лице Павла было искреннее изумление.

– Эти кости… Это могли быть мама с папой… может быть, Света или даже Темка… И я… я на них наступил…

Роман вновь содрогнулся и замотал головой.

– Ну, наступил и наступил, делов-то, – поморщился Павел. – Я думал, что-то серьезное случилось.

Нестеров моргнул, пораженный словами брата.

– Ты… Как ты можешь быть таким черствым? – едва слышно спросил он.

Павел страдальчески закатил глаза.

– Ой, ну ладно! Если тебе от этого будет легче! – объявил он и, вскинув руки, бухнулся на колени рядом с Романом. – О боже! Почему? Почему они умерли?! Ах какое горе! Как ужасно, как трагично!

Павел на мгновение замолчал, а затем посмотрел на брата. Его взгляд стал холодным и жестким.

– Доволен? – злобно спросил он. – Этого ты от меня хочешь? Хочешь, чтобы все в нашей семье были рыцарями печального образа вроде тебя?

Роман, ничего не ответив, вытер остатки рвоты с подбородка рукавом и, распрямившись, медленно подошел к стоящему в углу у стены металлическому каркасу.

Это были остатки детской кроватки. Нестеров закрыл глаза, увидев на дне россыпь маленьких костей.

Чья-то рука легла ему на плечо.

– Прости, старший. Мы сделали все, что могли, – неожиданно мягким голосом сказал Павел. – Не вини себя. Мы ни за что бы не успели вовремя. Ты и так, не задумываясь, пожертвовал всем, пытаясь их спасти.

А еще ты не дал мне сойти с ума от горя. Помнишь, что ты мне говорил тогда, когда мы оба были в карантине и когда мне сообщили, что Светы и Артема нет в списках выживших?

– Что? – Роман вопросительно кивнул.

– Ты каждый день повторял мне, что они уже в лучшем мире. Что мы должны помнить о них, а не скорбеть. Что они смотрят на нас и что мы еще встретимся. Помнишь это? Ты дал мне надежду, научил меня жить с этой зияющей раной на месте сердца. Так что давай ты не будешь раскисать, братец.

Договорились?

– Я ведь не смог спасти тебя, – откликнулся Нестеров, все еще не открывая глаз, чтобы не дать слезам потечь. – Не смог, как ни старался. Ты был единственным оставшимся у меня членом семьи, и я потерял и тебя.

Павел хмыкнул, из его голоса пропали теплые нотки. Вернулась колкая язвительность, и Роман понял, что брат вновь усмехается.

– Так, Ром, заканчивай сопли жевать, ага? Я вообще-то жив, и ты меня видел.