Низвержение Жар-птицы

Дормидонт-то, почитай, самозванец…

– За такую хулу – кнут!

– А чего играть в ухоронки? Он ведь сам после смуты на престол уселся, потому и страшно сделалось ему, что дети, как в силу и разум войдут, спихнут его оттуда! Вот и постарался, чтоб не было у них ни того, ни другого…

– То бабьи сплетни!

– Повидай царевичей сперва да порасспроси их челядь, прежде чем мудрецом себя мнить! Как полагаешь, куда царева казна ушла незадолго до их рождения? Потом Дормидонт всю землю ограбил, чтобы ее восполнить! Молод ты и не помнишь, как после этого и хлеб градом било, и скотский падеж свирепствовал: нечем было беду отвести.

– И ныне к тому идем!

Один из посадских, дотоле сидевший угрюмо и лишь изредка ронявший слова, вдруг резко выпрямился и впился глазами в Аверю и Аленку, расположившихся на другом конце помещения.

– А вот и они, курвины дети! – крикнул он.

Аверя медленно поднялся из-за стола и процедил:

– Ты кого облаял срамным словом, кабацкая теребень?

– Остынь! Что тебе до государевых кладоискателей? – вмешался человек с кошелем.

Он немного развернулся, и ребята увидели на его пальце перстень с печатью купеческой гильдии.

– Что? Они у моего свояка два дня назад так таланы вымучивали – на спине и на харе места живого не осталось!

– Если что забрали насильством, пиши челобитную, а добрых слуг не задевай! – отчеканил Аверя.

– Ах ты! – Опрокинув стул, посадский сделал шаг по направлению к ребятам.

Аверя выхватил нож:

– Ну, давай, подходи, коли смелый! Я тебе водку из брюха выпущу – живо протрезвеешь!

Максим встал плечом к плечу с другом, чтобы сообща отразить нападение.

Аленка потянула брата за рукав:

– Не надо…

– Пусти! – с внезапной злобой крикнул Аверя. – Я с него взыщу за бесчестье родителям!

– Не трудись, царев человек! – Целовальник у стойки щелкнул пальцами. Тотчас же по разные стороны от посадского выросли двое дюжих кабацких прислужников. Подхватив под руки, они повели его, шарахнули о низкую занозистую притолоку так, что брызнула кровь, и с силой выбросили из распахнутой двери; две собаки, обыкновенно ожидавшие подачек от пьяных посетителей, с воем пустились прочь.

Аверя залпом допил оставшийся в чарке мед и, насупившись, вышел из кабака; Максим и Аленка поспешили следом.

На следующий день ребята рано явились к пристани, предпочитая скоротать время на свежем воздухе, а не в духоте и вони постоялого двора.