Ядовитое жало

– Если не понимаешь ты, то не сообразят и русские. Спецназовцы наверняка посчитают, что мы провели отвлекающий маневр, и будут ждать наших активных действий в ближайшие сутки. А мы подождем еще, чтобы в штабах у русских все перепуталось. По идее, подставив лагерь, мы должны были нанести удар где-нибудь в другом месте, куда невозможно быстро перебросить значительные силы. Но мы не сделаем этого сегодня. Встанет вопрос: что я задумал? Подстава будет путать русских. Военные начальники и местная власть всполошатся, начнут перекрывать опасные направления, а мы словно пропали.

– И долго будем ждать? Ведь ты говорил, что рейд займет не более двух недель.

– Я, Гарум, за свои слова отвечаю. Чтобы провести рейд, нам потребуется неделя, вторая уйдет на подготовленный отход. Когда начать действовать, какие отрабатывать цели, буду решать только я.

– Даже я не должен знать об этом?

– Узнаешь. Позже. Наберись терпения. Это не моя прихоть. Таковы условия заказчика. За их выполнением смотрит инструктор Гуда.

Не думай, что он ни во что не вмешивается, Леван Гуадзе хороший боец, воевал с абхазами, с русскими в Южной Осетии, бывал в Чечне в свое время. Он доверенное лицо заказчика. Так что для всех будет лучше, если условия договора мы исполним в полной мере. А это значит, что ты и другие командиры узнаете все непосредственно перед акциями.

– Я понял тебя, Басир.

– Это хорошо. Вели проснулся?

– Из пристройки не выходил.

– Тогда мне придется самому варить себе кофе.

– А Нора?

– Мадьярка спит. Пусть отдыхает. Она ночью потрудилась на славу.

– Долго ты держишь ее при себе.

– Год, это долго?

– Для тебя – да!

– Ты прав, она уже начинает мне надоедать, но пока еще нужна для работы. А вот обратно в Грузию я ее не возьму.

– Убьешь?

– Нет, оставлю ФСБ.

– Мне не подаришь?

Дабиров не без удивления посмотрел на заместителя.

– У тебя же, Гарум, вторая жена – красавица писаная. И молодая, и статная. Пойми правильно, я без каких-либо намеков.

Говорю как есть. У нас не принято обсуждать чужих женщин, но мы же друзья, да?

– Я не в претензии, Басир, но где мой цветок садовый? В Турции. А я?.. И где буду еще какое-то время после рейда?

Молодую жену Алилова звали Багдагуль.

– Если хочешь, заберешь. Но потом решишь вопрос с ней сам.

– Конечно. У меня она не будет пользоваться теми привилегиями, которые ей предоставляешь ты. Рабыня для постели и не более того.