Сирийский марафон. Часть первая. В тени летучей мыши

Редкие, на такой высоте птицы, не обращали внимания на механического собрата. За годы войны пернатых в этих краях поубавилось. Внизу, теснились коробочки домов с редкими деревьями. Зато в километре от строений зеленела мандариновая роща. Многолетние деревья. Ветки усыпаны оранжевыми плодами. К каждому подведен полив. Аккуратные тропинки. В центре рощи прятался двухэтажный дом. На небольшом мониторе оператора возникла фигурка. Она приблизилась к границе деревьев и двинулась к глубину.

– У нас гости, командир, – в наушнике зашелестел голос Чупа-Чупса.

– Много? – Кайда поправил медный чайничек на импровизированном очаге из трех плоских камней. Синеватый огонек сухого горючего чуть дрогнул.

– Одын, савсэм одын, – с фальшивым грузинским акцентом откликнулся наушник.

– Принято. Как вокруг?

– Покой и благолепие. Гурий только не хватает.

– Умерь эротические фантазии. Бди.

– Бдю, – уныло хныкнул динамик.

****

– Как жизнь, Абдула? Не берет возраст, аксакал– улыбнулся Кайда старому знакомому.

–Мала-мала живем, хлеб жуем, – в тон ответил курд:

– Рад видеть тебя. Один пришел?

– Практически. С напарником, – Кайда продолжал улыбаться, вглядываясь в, изрезанное морщинами, лицо собеседника.

– Старею все-таки. Не заметил твоего парня.

– Не беда, Абдула. Главное, чтобы он, плохих людей не пропустил. Сейчас на крыше, с квадрокоптера обозревает окрестности. Новые технологии и до нас лапотных дошли.

– Убогими и сирыми я ваших не видел никогда. И, в восьмидесятых, когда первый раз в Союз попал.

КГБ под Ташкентом для таких как я учебу организовал на полгода. И, позже, когда СССР не было уже. Школу вы сохранили, молодцы.

– Да, школа у нас с тобой общая. И, не самая плохая, – Кайда достал из рюкзака металлический термос:

– Чайку?

– Не откажусь. Чай у тебя всегда хороший. Да, и разговор потечет ручейком. Извини, с возрастом на стихи тянет. Хотя какой с меня Омар Хайям? Всю жизнь, с подростков, пришлось воевать.

– Ты настоящий курд. А, это значит солдат.

Вашему народу, думается мне, не скоро удастся получить независимость.

Абдула грустно усмехнулся:

– К сожалению, ты прав, Саша. Слушай, все хочу тебя спросить: откуда родом. Чернявый, горбоносый. Турок или грек?

– Из казаков. Из-под Ростова. Станица Вешенская. А, у нас в роду кого только нет, гремучая смесь.

– Вешенская. Погоди-ка. Тихий Дом? Шолохов? Вот, так-так.

– Он самый? Читал роман?

– Доводилось. Сильная книга. Ладно, поговорим о делах.