Сирийский марафон. Предтеча. Красная Поляна

Монотонное восхождение имело и некий бонус в виде неторопливости в размышлениях. Обмозговать предстоящие в очередной раз капитан лишнем не считал. Шагал себе, автоматически держа спину лейтенанта метров в десяти перед собой. Операция в теории ожидалась рутинной, но это в теории. Любое боестолкновение, даже тщательно подготовленное и отшлифованное на полигоне до автоматизма, в реалии порой закручивается в такую свистопляску, гарантируя ночные кошмары на полгода. Человеческий фактор, природа-погода, удача-непруха смешает в такой гоголь-моголь, что туши свет и прячься в погреб.

– Хоттабыч! – окликнул Александр, когда тот остановился для очередного передыха. – Чё ты там бормочешь? Не разберу.

Лейтенант, опираясь на альпийские палки, повернулся на сто восемьдесят. Улыбнулся по-детски:

– Типа считалочки. Ритм задаю. На горе Арарат растет красный виноград. Рекомендую, командир.

– Ну, ну, – дернул подбородком Кайда и поправил солнцезащитные очки.

Зимой в горах даже в пасмурную погоду «зайчиков» нахвататься, как два пальца в известном эпизоде. – Манлихер береги, герр счетовод.

Перед сопкой ущелье зримо переходило в распадок, а дальше, растолкав склоны, и растекалось долиной.

НП устроили на вершине. На поверку макушка оказалась далеко не такой крутой, чем смотрелась от подножия. Ровнёхонька, точно из-под грейдера, и размером с теннисный корт. Кайда, понятное дело, генералом Ермоловым торчать не стал, присел на корточки:

– Ну, что, братцы-кролики, считай мы дома.

Обживайтесь живенько. Писать-кушать на номерах.

– Кавказ подо мною. Один в вышине стою над снегами у края стремнины, – нараспев продекламировал Чупа-Чупс, последним затащившимся на вершину. С «Печенегом» на груди, и РПГ-26 поверх тактического ранца за спиной он воинственно. Широкие очки горнолыжника, румяные щеки и уверенная улыбка на все «тридцать два». Не дать, не взять, Шварценеггер из «Коммандо».

 – Круто! В самую дырочку.

– Сам придумал? – с простецкой рожей шмыгнул носом Хоттабыч, кроша галетину в ладошку до птичьего размера и закидывая в рот.

– Ага, – перешёл на заговорческий тон Андрей. – Но, если по чесноку, то Пушкин в доле.

– Вы ещё здесь? – высмотрев место, облюбованное Еремеевым, капитан глянул через плечо и подхватил рюкзак. – На счёт «раз» растворились в просторах вселенной.