Сирийский марафон. Предтеча. Красная Поляна

Ходил под хомутом? Нет? Ну, привыкай. В тюряге много нового познаешь. Ну, и себя покажешь. Только жопой к людям лучше не поворачивайся. Чревато.

Они возвращались прежней дорогой. Порядок движения поменяли на сто восемьдесят. Хоттабыч остался на сопке. Оптика SSG-08 позволяла уверенно напевать «мне с верху видно всё, ты так и знай». То, что караван ждали в окрестностях Тусхарой, аксиома. Стрельбу и шум лавины наверняка услышал «комитет по встрече». Кадровый турецкий разведчик в горах Чечни вещь редкая.

А, на пороге две тысячи четырнадцатого – штучная.

В головном теперь шагал Чупа-Чупс. На предложение Еремеева махнуть не глядя «Печенег» на АК, Андрей, смерив взглядом, выдал про свою ношу, что не тянет. Николай в обиженного изображать не стал, фыркнув дружелюбно, проинформировал коллегу типа «было б предложено». Поймав взгляд Александра, пикировку прекратил.

Озтюрк слабаком не смотрелся. Упорно пёр обочиной, этакий герой картины товарища Репина «Бурлаки на Волге». Снег доходил выше щиколотки, зато волокуша с номерным грузом шла вполне сносно.

Носорог, замыкавший процессию, выдал пару перлов на тему «труд даже из янычара сделает человека» и «у нас колхоз – дело добровольное: хочешь – вступай, не хочешь – пулю в лоб». Николай вознамерился развить тему трудотерапии, но Кайда, замедлив темп, оглянулся:

– Уймись, Макаренко. По сторонам бди, тут тебе не школьная «Зарница»!

Механический шум накатывался от Бечиги. Крутой склон буквально подскакивал в шести метрах от дороги справа и работал экраном, возвращая звуки.

Сероватые сумерки пока таились в складках горы, тишком стекая вниз.

– Минут сорок и адье, – Александр покрутил головой и, сняв солнцезащитные очки со лба, сунул в потайной карман утепленной штормовки. – Будет впору стих вспоминать «куда ты ведешь нас, не видно не зги. Я сам заблудился …»

Утиная морда бронетранспортера вылезла на дорожный пригорок. Силуэт тридцатимиллиметровой пушки слегка плыл в сыром воздухе.

БТР-82 коротко хрюкнул и, не останавливаясь и на миг, покатил на встречу. Его товарищ, повторив в точности маневр, поспешал следом. На броне первой машины красовался Морозов, устроившись, как и трое пограничников, на люках десантного отделения. Пушка боевого модуля, задранная вверх, смотрела влево.

– Наш пострел везде поспел, – одобрительно хмыкнул капитан, когда бронированная машина, промчалась мимо и с юзом затормозив, заблокировала дорогу.