Я сам судья. Я сам палач

Нельзя, служба! Что бы ни случилось, он солдат. В шесть часов вечера должен быть в столице, на разборе полетов. А там посмотрим, вроде обещали отпуск.

Он плохо помнил, как покидал квартиру, заводил «Фиат», стоявший во дворе. Соседи посматривали на него с опаской. Не принял ли парень чего?

Илья не осознавал, как ехал по Волоколамке, вырулил на Ленинградский проспект, к центру. Гудели грузовики и троллейбусы. Пару раз из попутных легковушек в его адрес летели непечатные эпитеты, видимо, вполне заслуженные. С правилами дорожного движения в эту пятницу у него были проблемы.

В кабинете на третьем этаже капитана уже ждали. Полковник Козырев оторвался от окна, внимательно глянул в его глаза, нахмурился. За просчеты и ошибки куратор спрашивал строго, но солдафоном не был, чувствовал состояние своих подчиненных.

– Ты не в порядке, капитан?

Илья сглотнул и сообщил о случившемся рублеными фразами. Полковник выдохнул, покачал головой и подтолкнул Илью к стулу.

– Сочувствую, капитан, разделяю твое горе.

Это тяжелая утрата. – У куратора, похоже, пропало желание устраивать разнос.

Всему управлению было известно, что полгода назад в схожей ситуации полковник Козырев лишился сына. Тот учился в МГУ, был вполне нормальный парень. На Кутузовском проспекте у грузовой «Газели» отказали тормоза. Она на полном ходу сбила парня с девушкой, переходящих дорогу.

Девушка выжила. Парень в последний момент прикрыл ее собой, смягчил удар, а сам скончался от разрывов внутренних органов.

– Я все понимаю, Илья, – сказал полковник, выдержав мучительную паузу.

 – Ты получишь десятидневный отпуск. Он у тебя и так был запланирован. Извини, но это будет твой очередной. Другого дать не можем. Обстановка сложная, много работы, а людей не хватает.

– Я понимаю, товарищ полковник.

– Вот и отлично, что понимаешь. Когда, говоришь, похороны – в воскресенье? Завтра суббота, с утра и поедешь. Бумаги на отпуск оформим задним числом, в понедельник. Сегодня, извини, совещание у генерала Кашарина.

 – Полковник мельком глянул на часы. – Через пятьдесят четыре минуты. Ты обязан присутствовать, нравится тебе это или нет. Представишь отчет о своих ночных похождениях. Всех интересует фигура Ибрагима Муслимова. Этот тип чрезвычайно опасен. Как ты догадываешься, он пропал и за прошедшие часы нигде не объявлялся. Я объясню Кашарину твою ситуацию. Не волнуйся, особого разноса не будет. Все понимают, что сбои возможны. А у тебя, помимо прочего, немалые заслуги.