Осуждение и отчуждение

И, в конце концов, за этим раздражённым мужчиной расположились Иван и Илья Антонимовы, на фоне которых, на другом краю стола, выделялся Михаил Презренный – двадцативосьмилетний сын Георгия. Он выглядел отстранённо, и лицо его темнила грусть. На лбу, сливаясь с густыми бровями, свисали чёрные кудри. Гордину было странно видеть, как отец сидел вдалеке от своего сына, не думая и не вспоминая о нём ни на единую секунду. Да и в общем-то странен был этот стол, а точнее его гости. Антонимова расположилась поодаль мужа и сына, но рядом с молчаливой дочерью, которой за всё время не удосужилась уделить даже долю материнского внимания.

Презренные строили из себя незнакомцев. И лишь семья Смиренских выглядела дружно, сплочённо, как Гордины.

Через минуту-две все расселись по своим местам. Рядом с Гординым, как и следовало ожидать, села Смиренская, а напротив неё, на другом краю стола, – Тиховецкий, который корчил счастливую улыбку, хотя в глазах мелькала боль. Все начали мешкаться. Каждый, в меру своего приличия и отношения к другим, предлагал положить еды, налить вина иль сока.

А когда уже у всех в тарелке лежало по куску мяса да хлеба, то все более-менее успокоились и затихли.

Первым человеком, прервавшим эту тишину, стала Юлия. Встав с деревянного стула с бокалом вина в руках, она, прикрывая свободной ладонью рот, негромко прокашлялась. Гордин с улыбкой посмотрел ей в глаза.

– Ну, давайте начну я! – объявила женщина несколько подрагивающим голосом. – Наконец-то мы все здесь собрались. Все родные, близкие, друзья и знакомые.

Я-я… – тут глас её снова содрогнулся, да в глазах из-за слёз ярко проблеснул свет свисающей люстры, – я очень рада, что мы с вами, наконец-таки снова все вместе! И пусть это будет наша не последняя и даже не шестая встреча. Пусть эта встреча будет, как первая, т-такая же уютная и душевная, когда мы были все молоды и юны. За прекрасный вечер! – тут она не выдержала и пустила слезы, прикрывая рот смуглой ладошкой. Андрей встал из-за стола и приобнял расчувствовашуюся даму. В это время, Алексей громко сказал:

– Браво! Выпьем за это!

– Ха-х, да. И чтобы мы собрались таким же составом. Живыми и здоровыми! – стиснув брови и грозно улыбнувшись, заключил Иван Антонимов.

Все встали и протянули свои бокалы. Вино выплёскивалось из стеклянных сосудов в салаты, на скатерть, которую потом не получится выстирать. Это, однако, не волновало никого, кроме хозяина дома. Столовую наполнил первый звон бокалов, растянувшийся до самой прихожей.