Осуждение и отчуждение

Помимо Бойко Ранимову пришла навестить Кристина Средник – бледная (словно копия Марии), неполная девушка двадцати семи лет. Они как-то робко обнялись, Кристина поспрашивала о самочувствии, часто оборачиваясь назад. Она создавала невольно ощущение, будто за ней кто-то стоял или устрашающе наблюдал. Каждое воскресенье Средник со своей матерью ходила в православную церковь. По её рассказам, она всегда молилась перед сном, практически каждый день чистила свой испачкавшийся крестик и прочитывала как минимум строчку из Библии.

Поболтав пару минут о мелочах, они разошлись по рабочим местам.

Вскоре пришло время обеденного перерыва, из-за чего надо было отвлечься от монотонной работы. Ранимова с Масковой прошла в небольшую столовую для сотрудников. Когда многие расселись по своим местам и разделились на «свои» группы, это помещение ожило бурной болтовнёй. Здесь без особых затруднений можно было услышать интриги соседнего стола.

Ранимова села рядом с Бойко и Средник, а напротив них заняли места Маскова и ещё одна сотрудница – Надежда Кровная.

Все они, кроме Марии и Татьяны, работали в отделе кадров, поэтому, пока те болтали о своих делах, они мирно сидели да ели холодную еду. Татьяна Маскова, как было сказано ранее, не очень близко общалась с Ранимовой. Хоть они никогда и не ссорились, у них всё равно были некоторые недопонимания; очень часто посреди их, кажется, оживлённого разговора, вдруг появлялась резкая и неприятная пауза, точно в один миг у них отняли голоса.

Минутой позже за столом воцарилась тишина.

Всем стало некомфортно. Бойко посмотрела в сторону Ранимовой холодным взглядом. Она хотела было что-то сказать, как её перебила Кровная:

– Слушай, Тань, а что там с Павлом твоим? Мне на днях передали не очень хорошие вести.

– О-о, – она закатила глаза, – лучше не вспоминай про него. Опять напился и свалился на улице. Его менты подобрали и в участок отвезли. Придурок, – Маскова как-то печально опустила взгляд.

– Ужас какой! – воскликнула Бойко.

– Да вообще, – продолжала грустным тоном Татьяна. – С сыном, гад, поссорился, работу потерял, пьёт. А мне ещё за ним ухаживать! Вот свалится где-нибудь в подворотне, так его никто не заметит, а может даже и добьют до смерти… Для него улица вторым домом стала. Аренду за квартиру не выплачивает. Поражаюсь просто: с сыном поссорился не на шутку. Плюнул в сторону самого близкого человека! Совсем уже по пьяни бредить начал. Ах, как же они были родны.