Приехали!

Но достаточная, чтобы переломать передок и вывернуть переднее колесо. Переднее колесо стояло едва ли не под 90 градусов к движению. Лёнечка попытался сбежать с места происшествия. Машина-то спортивная, заднеприводная, задние колёса крутятся. Но переднее колесо не давало ехать. Так что юзом они проехали метров сто, завернули за угол и теперь где-то там прячутся, ожидая, что сейчас явится полиция. Лёнечкины проделки тянули на большие проблемы. Пьяная авария, попытка сбежать обеспечивали Лёнечке ночку в полицейском участке.

Да и Леночке было б тоже несдобровать. Полиция не будет долго разбираться. Руки за спину, наручники и приятное завершение медового месяца в камере с уголовниками и просто пьяной публикой, прихваченной за Ди-Ю-Ай.

Мы свернули на нужную улицу. Она была пустынной – несколько машин, припаркованных на обочине. А вот и Лёнечкина гордость – спортивная машина с четырьмя колечками, разбитым носом и вывернутым наружу колесом.

Мы остановились рядом. Где же они? В ту же секунду из тени стоящего рядышком дома отделились две тени и устремились к нам.

Туфля на высоком каблуке слетела с Леночкиной ноги. Лена попыталась её подобрать, но Лёнечка схватил её за руку и едва ли не волоком потащил к машине. Перепуганные до смерти, они влетели в машину, уже на ходу захлопывая дверь.

– Быстрее, быстрее! – истерически орал Лёнечка.

– Ну да, – возразил я, – ты хочешь, чтобы нас остановили за спидинг и заодно поинтересовались, кто машину там бросил?

Лёнечка осёкся. Мы медленно, останавливаясь на всех стопах, ехали домой.

Лёнечка лишь тихо бубнил, что нечего садиться за руль, коли водить не умеешь. Леночка молчала и лишь потирала руку.

Вот, наконец, уже знакомый нам апартамент-комплекс. Мы въехали внутрь двора.

– Надеюсь, ты хоть сейчас сумел оценить все прелести моей машины, хоты бы в деле эвакуации пострадавших? – попытался сострить я. – Как бы вы запрыгивали в твою машину с двумя дверьми?

– А туфлю можно было подобрать, – в тон мне заметил Игорь, – всё ж таки вещественное доказательство.

Леночка наш юмор уже не оценила. Мы поднялись на второй этаж и вошли в Мишкин апартамент. Мишка бросился к Леночке с криком: "Как я переживал", – и попытался обнять её. Леночка лишь холодно отстранилась, прошла в ванную и заперлась там. По всей видимости, наш "весёлый" вечер, или как мы там его обозвали – "смотрины", был закончен. Это уже понимали все. Гурьбой мы повалили к выходу. Леночкину гордость – сладкую шарлотку – мы так и не попробовали.