Политтехнолог

В душе и голове – полный вакуум! Даже сообщение о том, что меня выпускают, а дело прекращается, не вывело меня из этого состояния. Даже любимый дядя и адвокат, добившиеся моего освобождения, ничего не смогли изменить. Когда они уехали, я около часа без остановки ходил по квартире, потом одетым прилег на заправленную кровать – и моментально провалился в сон.

На следующий день дядя лично свозил меня в университет, где по его просьбе пусть и не в полном составе из-за начавшихся отпусков, но все же собралась комиссия – защищать дипломную работу.

Дядя объяснил: «Диплом тебе в жизни понадобится, надо его получить». Процедура прошла быстро: я даже не читал текст, мне скорее для приличия задали пару вопросов – и поздравили с успешной защитой.

Вечером дядя снова заехал ко мне, мы поговорили, что делать дальше. Сошлись на том, что завтра я отправлюсь домой, побываю на кладбище, потом буду улаживать дела с продажей дома и аварийной машины – дядя дал телефоны риэлтора, нотариуса и даже офицера ГИБДД.

Первым делом я отправился на кладбище. Дядя постарался – после похорон прошло совсем немного времени, а могилы мамы и отца были с большими памятниками, облицованы мрамором. Временами моросил мелкий дождичек, солнце то выглядывало, то снова пряталось за тучи. Полумрак чередовался с ярким светом, мокрый мрамор, белый с прожилками, то блестел на солнце, то мгновенно темнел. Только от этих резких перепадов света и тени мне было не по себе. А мысль о том, что под этими мраморными плитами лежат самые дорогие мне люди, которых я больше никогда не увижу, сводила с ума.

Хотелось выть, кричать от нестерпимой душевной боли. Но на соседней аллее шли похороны, и я просто тихо плакал, глотая слезы и капли редкого дождя. Так продолжалось долго, наверное, около часа. Я перестал плакать и уже просто стоял, когда кто-то тронул меня за плечо. Это была… Галина Уколова.

Я был настолько поражен, что не сразу понял, кого вижу перед собой. Стоял столбом и тупо смотрел на нее. Уж чего-чего, а ее появления рядом с собой никак не ожидал.

Что делать, что ей говорить? Гнать от себя, послать ее как можно дальше? Да, причиной всех моих бед и смерти родителей была Галина. Но, вероятнее всего, она не знала о намерении своего отца расчистить ей дорогу в желанную гимназию таким варварским способом. Да и спасла меня от тюрьмы, как сказал адвокат, именно она. Я так и стоял столбом и не знал, что делать.

Неожиданно Галина заплакала: «Прости меня, Эдик.