Заговор против Сталина

 – Расскажите о себе: кто вы, как оказались на британском судне, откуда и куда направлялись?

– Конечно, в этом нет ничего секретного, господин офицер. Но заранее прошу прощения, мне трудно говорить…

Первый экзамен он сдал. Сначала Гопплер слушал с интересом, потом рассказ заключенного начал утомлять, стало скучно.

– Хорошо, – перебил он. – Итак, я правильно вас понял? Вас зовут Джон Кирби, вы родом из Портсмута. Тридцать четыре года, моряк торгового флота его королевского величества, звание уоррент-офицер, то есть старший мичман.

Возвращались на «Глазго» из Мурманска, куда доставили груз. Я не ошибся?

– Да, все правильно, господин офицер. Мы подверглись внезапному нападению. Думаю, это была подводная лодка.

– Почему я должен вам верить? При вас не оказалось никаких документов.

– А почему вы не должны мне верить? – недоумевал Павел. – На затонувшем судне весь экипаж состоял из британцев, больше там никого не было. Документы остались в каюте, у нас не было времени за ними возвращаться – судно стремительно тонуло.

– Какой груз вы доставили в Мурманск?

Павел старательно перечислил: продовольствие, армейская обувь, современные средства радиоэлектронной связи, металлорежущее оборудование… Другого он не знал – «недоофицеру» на судне много знать не положено. А что перевозили «Вестминстер» и «Хэмилтон» – он и вовсе без понятия. Но на крейсер в порту Мурманска после окончания разгрузки что-то доставили – небольшой опечатанный груз весом не больше тонны. Люди шептались, что это золото, которым расплачивается за поставки с Запада советское правительство.

Лукавить в этом вопросе Павел не стал. Его слова нуждались в убедительном довеске. Если крейсер ушел, это не имело значения – весь мир знал, что помощь не бесплатная. Если крейсер затонул, немцы все равно золото не поднимут. Гопплер едва заметно поморщился, из чего явствовало, что крейсер все-таки ушел.

– Можно задать вопрос, господин офицер? Что стало с судами нашего конвоя? Вы должны понимать, там находились мои товарищи…

– Вашим товарищам сложно позавидовать, – сухо отозвался эсэсовец.

 – Вам об этом знать не положено. Можете считать себя единственным выжившим счастливчиком.

Офицер лукавил, он не был талантливым лицедеем.

– Что у вас с голосом?

– Не знаю, мне трудно говорить. Я несколько часов провел в море, потом долго носил сырую одежду.

– Хм, вам повезло, мистер Кирби, у вас отменное здоровье.

Офицер сидел совсем рядом, карандаш поскрипывал.