Осмелившийся возродить Третий Храм. Начало проекта

Последний из всех рядом остался Володя Путалов, хотя вообще – то жил в противоположной стороне.

– Хочу извиниться за глупые и необдуманные слова о твоём народе. Прости, пожалуйста, и поверь, это очень важно для моей дальнейшей жизни.

Затем произнёс не совсем понятную фразу:

– Нужно спасти то, что ещё не поздно.

Понимая необходимость быстрей исправить подлость с телефонным звонком, юноша искал возможные пути. Но пока не представлял, как лучше поступить, без катастрофических последствий для участников!

– Я не сержусь, наверно, и сама в чём— то виновата.

Не в пример Роману, не смогла доходчиво объяснить. Ты тоже не сердись. Хорошо!

– Останавливаясь несколько раз, с надеждой, оглядывалась по сторонам. Но любимого нигде не было видно. Сердечко с ужасом и горечью замирало от мысли, наверно, уже никогда и не будет. В грустном одиночестве подошла к ступенькам крыльца. В день финала первого испытания, подгадав, время возвращения дочки, Рита Михайловна специально отпросилась с работы. Михаил Шаевич ушёл по своим ветеранским делам, не мешая женской половине вновь и вновь возвращаться к одной и той же теме.

Возможно ли исполнить хоть маленькую часть поставленных условий? Решив в итоге, скорее всего нехороший человек, вообще не явится в школу. Позволяя, Марии благополучно перешагнуть через такое серьёзное, но необходимое испытание. Найти силы оборвать, теперь никому не нужную дружбу. Раздались неторопливые шаги. Открыв дверь, на пороге тенью возникла совершенно поникшая фигура. Печально опущенные плечи, безвольно висящая рука говорили о тяжёлом дне. Мери Моисеевна взяла портфель.

– Что произошло?

Целый день, Мария держалась, на виду у всех не подавала вида, как ей невыносимо тяжело. А тут внутри что— то треснуло и оборвалось. Отрицательно замотав головой, припала к бабушкиному плечу и, горько всхлипывая, разрыдалась.

– Пойдём, моя родненькая! Ляжешь, отдохнёшь, и всё пройдёт, – попыталась увести внучку в спальню.

– У Романа случилась страшная беда! А какая, не знаю, – через слезы проговорила девушка.

– После того, что паршивец натворил, почему тебя по— прежнему волнуют его проблемы? Выбрось из головы и не обращай внимания, – лицо Мери Моисеевны порозовело от гнева.

– Мама, погодите немного. Доченька, раздевайся и проходи. Может, сначала покушаешь? Есть твой любимый пирог с рыбой, – заботливо проговорила Рита Михайловна, хотя сама по— прежнему находилась под впечатлением милицейской информации о вчерашнем двойном убийстве.