Осмелившийся возродить Третий Храм. Начало проекта

Впервые в жизни, именем Бога, тихо прошептала клятву.

– Если только Ромочка простит, встанет перед ним на колени. В знак верности и почитания, обмоет чистой водой, обнимет и расцелует ноги единственно любимого человека.

А губы в эти мгновения называли имя своей половинки и молили только об одном.

– Ромочка! Выйди! Появись, пожалуйста, хоть на минутку!

Наверно Бог услышал и пожалел девушку, или страстное желание почувствовал любимый человек. Слегка шевельнувшись, раздвинулась темно— синяя материя, и он вышел к зрителям.

Обвёл взглядом переполненный зал, жестом руки попросил внимания.

– А тогда все сидели у костра, пели песни, мечтали о будущем. Никто из них не знал, что сейчас, здесь, на горной поляне родилась легенда о верной дружбе и красивой любви. Что с этих самых пор, та скала будет называться Скалой любви. А на поляне альпинисты и туристы будут обязательно устраивать привалы, и отдыхать, набираясь сил для продолжения восхождений к горным вершинам. Ночами долго будут гореть костры, и звучать хорошие, задушевные песни.

И никто из них тогда даже не мог предположить, что через много лет, покорённый семейной историей, и в свою очередь, полюбив самую прекрасную девушку на свете, к этой скале придет сын героини моего рассказа. На родном еврейском языке напишет те же слова, когда— то обращенные к его маме.

Вновь наши с Марией взгляды соединились светящейся дымкой. Ещё несколько секунд постоял, видя перед собой, до щемящей боли в сердце, родное лицо. Не замечая, как в награду затихшему и потрясённому залу вновь потух свет, а с экрана засияло изображение совершенно другой фотографии.

На фоне дышащей первозданной мощью и величием, заснеженных горных вершин, отвесная скале чётко дарила зрителям надпись: «Мария ани охэф отах!» Чуть ниже «Мария, я люблю тебя!», а ещё ниже, имя того безумно влюблённого. «Роман – май 1941года».

Надпись на скале

Поляна «Альпийская роза». 1964 год. Прошло 23 года с момента рождения первой надписи.

Медленно, очень тихо закрылся занавес, оборвав необычное послание из прошлого.

И словно в награду, вдогонку, не смолкая, неслись и неслись аплодисменты, раздавались восторженные выкрики и шум одобрения. Концерт продолжался. Своей чередой шли выступления. Одна Мария, окутанная состоянием полного оцепенения, ничего не слышала, ничего не замечала. Глаза застилала влажная дымка.

Происходящее проплывало где— то рядом, тоска сжимала сердце, чувство страшной потери лишало сил и надежды.