Осмелившийся возродить Третий Храм. Объяснение в любви на уроке литературы

В итоге пришлось подробнейшим образом признаться в счастливом продолжении старой истории. А в заключение вручить членам семьи, от благодарных людей, тёплые письма с настоятельной просьбой в любое время приезжать в гости.

Но главный сюрприз состоялся вечером. Вернувшиеся с работы соседи, сначала категорически отказывались принять подарок. Затем, уступив настоятельной просьбе, сняли крышку с тщательно упакованного ящика. Первым, Матус Григорьевич достал вишнёвого цвета, продолговатый деревянный футляр, покрытый резным орнаментом.

– Итальянский мастер, – прочитал на прикреплённой бирке. Вынул завёрнутый в ткань, покрытый украшениями, свиток Торы. Начал разворачивать, обёрнутый вокруг двух деревянных шестов в виде одинаковых цилиндров, длинный, скреплённый по ширине пергаментный лист. Взглянув на текст из еврейских букв, перенёсся в божественный мир, сразу заговорив на родном языке. Был так обрадован, что некоторое время пришлось ожидать его возвращения на землю.

– Это первые пять книг Писания. Пятикнижие Моисея: Числа и Второзаконие, Бытие, Исход, Левит.

Обрати внимание, они написаны от руки, а значит, тщательно, до абсолютной точности, выверены с оригиналом. А это Талит, в нём евреи молятся, – достал прямоугольную одежду с особо сплетёнными кистями на углах.

– Называются Цицит. А вот и тфилин, – показал две коробочки чёрного цвета и с чёрными кожаными ремешками. Продолжая вынимать древние книги, называл вслух многочисленные тома: Мишнэ-тора, Боже мой! А это же Вавилонский и Иерусалимский Талмуд!

Вынимая следующие тома, излучал сияние, вдруг замер с непередаваемым благоволением на лице.

– Рома! Нам протягивают руки помощи и бескрайние знанья: Раши – Рабейну, Шломо Ицхаки из одиннадцатого века. Радак – Раби Давид Кимхи из двенадцатого, из тринадцатого Мецудат, Давид из восемнадцатого века.

Достав картину с изображением стены древнего сооружения из огромных каменных блоков, пояснил печальным голосом:

– Всё, что осталось от Иерусалимского Храма.

Небольшая комната со стоящим в центре человеком, держащим в руках свиток Торы и на память читающим Благословение, засияла лучистым, неземным светом.

Я впервые увидел священные для каждого еврея предметы и книги. Твердо осознавая, такое чудо могла сотворить только добрая, сопровождающая по жизни необъяснимая, но чётко направляющая сила.

Возникшей праздничной атмосферы не изменили даже другие подарки из следующего распакованного чемодана с большим набором различных вещей.