Детектив из Мойдодыра. Том 1

– Вот-вот, именно такой! – Она рассмеялась. – Бросил беззащитную принцессу одну в огромном городе и не позвонил ни разу. Хорошо, хоть догадался Алексу нос разбить. Я плохо хранил ваше тело, – передразнила она меня. – Да ты его, можно сказать, законсервировал до сегодняшнего дня. Вот скажи, чего ты тянул? Молчишь? Как же, ты стоял в карауле, а на посту сексуально сноситься запрещено, стоя и с командиром. Твои извилины выстроены в колонны по четыре. Уберите руку, прапорщик!

Я не выполнил приказ. Она не настаивала.

– Мои извилины, Наташка, с прошлой ночи представляют собой беспорядочную мешанину. А кто тебя запихивал в машину?

– Ой, да никто не запихивал! Я хотела сказать папе, что уезжаю на пару недель, чтобы он не беспокоился. Но разве до него дозвонишься! Я оставила записку.

– Но ты же не написала, чтобы он не беспокоился.

– Ну, я обиделась, расстроилась. Я же тоже влюбилась, а ты не звонишь, засел в своем «Мойдодыре». Я все про тебя знаю… А папа испугался, что я опять в бегах. Он собрал свою лучшую команду, а чтобы они не расслаблялись, придумал это похищение.

Ему и перед ними неудобно, что у него такая бесноватая дочь. Вот какую кашу ты заварил!

У меня опять заныло внутри.

Наталья Васильевна прижалась ко мне и ласково заворковала:

– Не волнуйся, милый. Найдем мы твою девочку. Может, завтра и найдем. Все будет хорошо, Витенька. Иди ко мне, я тебя пожалею.

Я зарылся в нее лицом и уснул, как вкопанный.

Встреча у стойки регистрации рейса Одесса – Санкт-Петербург прошла прохладно.

Я кивнул коллегам, поздоровался с Клином и сдал ему Наталью Васильевну. Они отошли в сторону и долго беседовали.

Мне собеседника не досталось, и я бездумно шатался по залу.

На одном из кругов меня перехватил Пояс. Он был чем-то озабочен.

– Слушай, ты Наташке не нажаловался, что я тебя это… ну… подушил немножко?

– Кому – Наташка, а кому – Наталья Васильевна, – поправил я.

– Да ладно, кончай придуривать, насмотрелись. Не говорил, а?

– Кому?

– Ну, ты и зануда! Наталье Васильевне.

– Нет, не говорил. Хвастаться особо нечем. А что? Надо сказать?

– Не, не надо. Не говори. Это мы с тобой понимаем, что ничего особого. А моя Маринка узнает, что я кого-то душил – все, кранты. Шкуру пинцетиком сдерет и лимонным соком заправит. Она у меня – эстет. – Пояс потер шею под ухом. – А я ей не скажу про твое копыто. Ей бы это тоже не понравилось. Хоп?

Я вспомнил, что вчера в потоке правды умолчал про Никитича.