Жаль, не добили

Алексей успел обойти вокруг здания. Такой же забор, бледное подобие клумбы. За оградой тянулась улица Голубца, главная артерия райцентра Постычев.

– Странно, – сказал Газарян, изучая облезлую табличку. – Зачем назвали улицу именем еды?

Они прибыли в райцентр полтора часа назад. Сейчас заходило солнце, сумерки укладывались на землю.

Доехали за пять часов, почти без приключений. «Газик» кочевряжился лишь дважды. Оба раза пришлось заливать в мотор остатки масла из проржавевшей канистры.

В районе железнодорожного переезда у Бродного путники встали надолго.

Бандеровцы подорвали грузовик со стройматериалами, искореженные остовы полуторки и прицепа перегородили проезд, собралась очередь. Объездных дорог не было. Всем пришлось ждать, пока из ближайшего села подойдет трактор и сгребет дымящееся железо в кювет.

Райцентр оказался компактным, скученным. Несколько параллельных улиц, связанных переулками. Свалка на западной окраине, кладбище на восточной. Несколько трехэтажных зданий в центре, все остальное – частный сектор.

Зелени в городке было больше, чем в лесу. Кругом плодовые деревья, кустарники, бурьян, выползающий из оврагов.

Алексей резко повернулся, отошел от окна.

Кашлянул невысокий лысоватый мужчина в куцей безрукавке и ватных штанах. Он сидел за столом ближе всех. Первый секретарь райкома партии товарищ Воеводин. На боку у коммуниста висела кобура, что было, безусловно, разумно. Советская власть в районе, возможно, и существовала, но слишком многие люди отказывались в это верить.

– Я понял вас, товарищ Воеводин. – Алексей вышел из задумчивости. – Районный партактив в плачевном состоянии. Нет ни денег, ни людей. На руководящую работу выдвигают приезжих, вроде вас. Кстати, что за история приключилась с инкассаторами?

– Деньги везли для бюджетных организаций, – подал голос долговязый мужчина с вытянутым лицом, капитан Пархоменко, начальник районного уголовного розыска. – Это на прошлой неделе было.

Для обеих школ, больницы, мехмастерских, мелькомбината. В логу на Гусиной Тропке подкараулили машину, забросали гранатами, потом не поленились собрать разлетевшиеся купюры. Кровавые были деньги в буквальном смысле. От четверки сопровождающих только части тел остались. Родные опознали их с трудом.

– Хреново. – Алексей вздохнул и оглядел людей, присутствующих на совещании.

В комнате, украшенной портретами Ленина и Сталина, потихоньку темнело.