Жаль, не добили

Газарян избавлялся от последних патронов, целился, закусив губу, а Алексей ползал, собирая себя по крохам. Не сломал бы чего-нибудь жизненно важного.

– Алексей, ты в порядке? – спросил товарищ.

– А что, без этого никак? – У него еще оставались силы шутить!

Он вставил последнюю обойму. Как-то быстро подходит к концу все хорошее. Капитан высунулся, произвел пару выстрелов и тут же вкатился обратно, спасая шкуру.

– Шальные пули, командир? – К физиономии Газаряна приклеилась страшноватая улыбка. – Ты их бойся.

Они, как и шальные бабы, особо не разбираются.

Оставалось только смеяться. Бандиты заблокировали их в дальней комнате второго этажа, в которой больше не было никаких дверей, вообще ничего, кроме окна на дальней стороне.

Они высовывались по очереди, стреляли. Противник накапливался на лестнице. По полу прокатилась граната, но взрыв теперь мог навредить только зданию.

Появился первый смельчак. Советская форма на рыжем детине сидела криво. Он перебежал к противоположной стене, плюнул очередью по коридору.

Алексей выстрелил дважды. Громила вздрогнул, повалился боком, перегородил проход. Он был еще жив, только ранен, но под защиту его тела уже спешил другой. Бандит разлегся за подрагивающей тушей, выставил короткий ствол немецкого автомата.

«Четыре патрона осталось», – с сожалением подумал Алексей.

Он успел произвести еще два выстрела, добил рыжего детину, а потом затараторил немецкий МР-40. Капитану пришлось убраться в комнату. Было слышно, как топают люди. Еще как минимум парочка прибежала с лестницы.

Алексей обернулся. Чумазый Газарян сидел на полу, скрестив ноги по-турецки, и тупо вертел пустой барабан револьвера. Не стоило спрашивать, остались ли у него патроны.

– Небогато боеприпасов, командир? – пробормотал Газарян.

– Два патрона.

– Ладно, в рукопашную пойдем.

Тут-то все переломилось. Усилилась пальба, но уже на улице. Там ругались люди, ожесточенно били автоматы, советские вперемешку с немецкими. Взрывались гранаты. Прибыли долгожданные вояки из комендантского взвода?

Газарян улыбнулся.

Жить действительно становилось веселее. Крики срывались в истерический фальцет. За громом пальбы слова не различались. Движение в коридоре тоже замедлилось, а потом и прервалось.

Алексей высунулся и обнаружил, что бандиты в советской форме спешно отходили к лестнице. Тряслись ступени. Все четверо негодяев убегали в холл. Остался лишь мертвый детина со стеклянными глазами.

Языки пламени облизывали стены.