Детектив из Мойдодыра. Том 3

Я сидел, крутил головой по сторонам и негромко постукивал пальцами по столу, вежливо изображая полную непричастность к разговору. Когда раздался сухой щелчок вернувшейся на аппарат телефонной трубки, я повернулся к хозяину кабинета и вопросительно поднял брови.

Борис Борисович откинулся на стуле и ошеломленно смотрел на меня.

– Что значит: пусть останется у вас?! – возмущенно рявкнул он. – Какого лешего вы морочили мне голову с распиской?!

Я примиряюще улыбнулся во все тридцать два зуба.

– Это вы мне морочили голову, Борис Борисович.

Расписка – ваша идея. И вы первый сказали про бланк. Я же только посоветовал вам не торопиться, а проконсультироваться с бывшей хозяйкой.

Он яростно закачал головой и даже не попытался улыбнуться в ответ.

– Думаете, все можно купить и продать? Да я плевать хотел… – Он замолчал, изумленно наблюдая, как Джульетта поднялась с пола, подошла и села рядом со мной.

Я воспользовался возникшей паузой.

– Нет, я так не думаю. Я купил лишь документы, а не собаку.

И дороговато содрали, знаете ли. А с собакой мы подружились. То есть, сошлись характерами. Вот так.

– Вы, случайно, не адвокат?

– Почти что…

Я не успел объясниться. Дверь распахнулась, и в кабинет, потрясая бланком, ворвался длинный парень.

– Борис Борисович, я первый! – умоляюще закричал он. – Я уже родителям в Новгород позвонил – они согласны!

Он рухнул на колени перед Джульеттой, достал из кармана шоколадную конфету, торопливо развернул и, согнувшись нескладным вопросительным знаком, попытался засунуть конфету собаке в пасть.

Джульетта отвернулась и посмотрела на меня.

Я торжествующе кивнул:

– Можно.

Конфета моментально исчезла, как будто ее никогда не было.

Ошарашенный Кашин тоже повернулся ко мне и в моих глазах прочел приговор.

– Все, парни, аукцион отменяется. Экспонат не продается. Спасибо за внимание, но пора, как говорится, и честь знать. Надеюсь, мы все и в достаточной степени прояснили. Всего хорошего.

Я поднялся со стула и направился к двери. Собака двинулась за мной.

– Эх, Джульетка, Джульетка… – осуждающе простонал вслед Борис Борисович.

Он упрекал мою собаку в измене, и я посчитал своим долгом внести ясность.

Я обернулся.

– Нет, вы ошибаетесь. Она его не забыла. Но собаке, как и человеку в такой ситуации, невыносимо одиночество. Она выбрала первого встречного. Только и всего.

– Да… Только и всего… – проскрипел Борис Борисович.