Детектив из Мойдодыра. Том 2

Они могли меня хорошо запомнить и даже подробно описать, но не могли знать, где я поселился. Хотя вполне возможно, что при желании найти в Краснореченске инкогнито из Петербурга не сложнее, чем в городе N. Вряд ли здесь гостиниц намного больше, чем институтов, но все равно, кто-то должен был проинформировать. Братва, к нам едет ревизор, в натуре! Достаем пушки и мочим!

И тут появляются в гостинице эти отутюженные Бобчинский и Добчинский. Они отличались от тех, что гоняли меня вместо мяча по городу, как будто носили футболки разных команд.

Они тоже участвовали в открытии сезона, но с другой целью: поймать, а не убить. Вполне вероятно, что их послала зам. городничего Александра Петровна, чтобы предупредить последующие события. Так могли бы сразу сказать, не дожидаясь ведра с помоями.

Ну, и, если бы Александра Петровна захотела меня грохнуть, она бы реализовала свой замысел гораздо деликатнее, женственнее, без шумовых эффектов и общегородской показухи. И без пельменей.

Мне, во всяком случае, почему-то так кажется.

Это – довод в ее пользу. Все остальные – не в ее.

Я с трудом дождался десяти утра, быстро и бесшумно оделся и выскользнул в прихожую.

Моя куртка, кажется, уже не менее известная народу, чем костюм королевы бразильского карнавала, висела на вбитом в стену гвозде. На удивление, ее никто не спер, несмотря на то, что квартира дяди Паши запиралась музейным замком, который запросто смог бы открыть даже ребенок, посмотревший хотя бы один видеофильм.

Я не успел обрадоваться. Ботинки бесследно исчезли. Без ботинок все мои планы и надежды рушились окончательно. Такого коварного удара от Александры Петровны я не ожидал и обессилено присел на табурет.

– В кладовке лежат. Я ночью ходил и споткнулся. Чуть не упал.

Он стоял на холодном полу босыми худыми ногами, которые узловатыми побегами росли из мятых семейных трусов – бывший мастер-наладчик контрольно-измерительной аппаратуры, успевший в тридцать пять лет поделиться опытом почти со всем Союзом.

Ему с благодарностью пожимали руки директора шахт Кузбасса, Донецка и Заполярья, наливали коньяк в высокие кабинетные чарки, и он до сих пор помнил их всех по именам. О нем никто не помнил, даже свои. Его отовсюду вычеркнули, так он обозначил вчера свой нынешний статус.

– Спасибо, дядя Паша.

Я открыл соседнюю с туалетом дверь и с нескрываемым восторгом влез в ботинки.