Истерн Вестерн

На голове у него громоздилась высокая папаха с алой лентой, а на плечах и груди блестели старинные погоны с аксельбантами. На большой бородавке на правой щеке кокетливым бантиком была повязана узкая красная ленточка.

– Хорош, хорош! – с удовольствием проговорил старик Савельев. – Слыхали уже, что тебя до директора школы повысили после Короткой войны. А выглядишь – прямо генерал! Никак, районный музей обчистил?

– Почти угадал, старый черт! Не обчистил, а взял на время!

– Уж не жениться ли собрался? Вон, и ребятки твои – хоть на свадьбу!

– Опять угадал… – Голос Семеныча-Бородавки прозвучал смущенно.

– Давно пора! А к кому?

Семеныч-Бородавка подбоченился и выпятил грудь.

– К Слепой Леночке! А что, жених я всегда был, хоть куда! А теперь вот – директор!

Старик Савельев перестал улыбаться и покачал головой.

– Погодил бы со сватовством, Семеныч.

Сопровождающие Семеныча-Бородавку бойцы настороженно переглянулись, но он беззаботно махнул рукой.

– Знаю! Слыхал я про эту запутанную историю с Речным Штурманом. Вот Семеныч-то Царевну-Несмеяну таежную и развеселит, кто же еще!

– Давай-ка посидим, Семеныч, обсудим.

– Некогда мне тут с тобой рассиживаться, старый черт! Путь неблизкий, надо к первым лучам солнца успеть, чтобы красавицу вашу врасплох застать.

Они вышли из конторы. Семеныч-Бородавка крепко пожал старику Савельеву руку и вскочил на лошадь.

– Готовьтесь к свадьбе, таежники!

Три всадника пронеслись по площади и скрылись за домами.

Верста подошел и встал рядом со стариком Савельевым.

– Это уж не к Слепой ли Леночке собрался Семеныч свататься? – спросил он.

– К ней самой, – озабоченно подтвердил старик Савельев.

– А ты разве не сказал, что у нее Великая Депрессия после запутанной истории с Речным Штурманом?

– Как не сказать? Сказывал.

Верста пожал плечами и снял шляпу.

– А что, неплохой он был мужик – Семеныч-Бородавка. Только шустрый больно… Ладно, пойду, Тиму с Максом расскажу. А то Макс обидится, сам знаешь.

Но мужчины, собравшиеся, чтобы узнать, как поживает Слепая Леночка, не успели разойтись. На площадь черным вестником ворвался старший пастух.