Неизвестное об известном

А в том, что как могли тогда выпустить за границу, да и снабдить немалыми (по понятиям замерзающей и голодающей России) деньгами?

Ответ здесь нашёлся относительно недавно. Дело в том, что второй муж матери Юлика, Макс Этингтон, был не только поклонник, учёный и продолжатель идей и теории Фрейда, но также и резидент советской разведки. И участвовал он в таких известнейших операциях, как убийство сына Троцкого и похищение генерала Миллера. Но это так, к слову. Научных заслуг и остроты ума Юлия Харитона никто не умаляет.

А время, проведённое в Кавендишской лаборатории, пошло на пользу и ему, и Советскому Союзу.

В дальнейшем он работал в области ядерной физики, где вместе с Зельдовичем рассчитывает критическую массу урана. С 1931 по 1946 год возглавляет лабораторию взрывов. Во время войны занимается насущными, взрывными, практическими (во всех смыслах) вопросами. Судя по всему, весьма успешно, ибо в 1944 и 1945 году награждается орденом Трудового Красного Знамени. Так что человек этот – не только теоретик, но также и отличный практик, и выбор Курчатовым Харитона был правомерен и весьма удачен.

Кандидатуру Харитона на должность главного конструктора и научного руководителя КБ-11 (будущий Арзамас-16) Берия утвердил без проволочек. Лаврентия Берию интересовал лишь один вопрос: сможет – не сможет? Мелочи с биографией значения не имели. Ну а дальше всё просто: набираешь нужных людей, нужную команду. Задание даёшь, выполнение проверяешь. Всё просто, в соответствии с ответом Микеланджело на вопрос «тяжело ли ваять скульптуру?».

«Нет, – лишь ответил великий скульптор, – берёшь камень и отсекаешь всё лишнее».

Как там работалось, известно не сильно много и, возможно, это не очень интересно. Факты лишь состоят в том, что американцы, поняв, что секреты уже более не секреты и вся нужная документация уже перекочевала в Советский Союз, решили зайти с другой стороны и подбрасывать неработающие конструкции атомной бомбы. Впрочем, товарищ Берия неоднократно предупреждал об этом Курчатова с Харитоном.

А Лаврентий Берия был в этом деле дока: как говорится, не одну собаку на этом деле съел и не одну сотню тысяч человек расстрелял.

Короче, четыре года спустя бомба была готова. Незадолго до испытаний Харитон был вызван в Москву, в Кремль, на аудиенцию к Сталину. Вероятно, отец народов решил продемонстрировать, насколько важен успех испытаний атомной бомбы.

По воспоминаниям Харитона, он вошёл в какой-то зал. Там было много народу.