Неизвестное об известном

Впереди – тяжёлые научные исследования. Что делать, как делать, из чего делать. Если бы тогда можно было бы перенестись на 70 лет вперед, зайти в Гугл, настучать «устройство атомной бомбы», то информации хватило бы, чтобы срезать годы работ. Но не было машины времени, подсмотреть было не у кого. Все просто и по-земному. Набирай, учёный народ, думай, руководи, изобретай, принимай решения. Вот тут-то и стрельнуло, сошлось всё тютелька в тютельку. Народ эмигрантский учёный повалил работать к Оппенгеймеру. Плевать, что пустыня, жара, цивилизации никакой.

Зато теперь в приятной компании можно засесть за работу, о которой так долго мечталось. Так, к слову сказать: смешно, но работающих над секретнейшим проектом в Америке евреев и коммунистов оказалось больше, чем на Всероссийском съезде большевиков.

Как там думалось, делалось, изобреталось, можно найти в мемуарах. Писать об этом долго и неинтересно. Факт лишь в том, что война с Германией закончилась за несколько месяцев до того, как бомба была готова. Вот незадача! Впрочем, останавливаться никто не собирался.

Бомбу надо доделать, испытать, а думать – потом.

Первая бомба рванула на испытательном полигоне «Тринити» 16 июля 1945 года. Всё, теперь можно остановиться, передохнуть, стереть пот со лба. Но нет, тут как раз и начинается самое интересное. Лео Сциллард, тот самый, который заварил всю кашу с атомной бомбой (вот уж неугомонный еврей!), пишет петицию президенту Америки и распространяет её среди учёных и работников той самой лаборатории в Лос-Аламосе.

Предлагает подписать её всем желающим.

С точки зрения, как бы получше выразиться, ответственного гражданина и патриота, петиция сия – сущий бред. Представляете, предлагает он бомбу на японцев не кидать, а пригласить японскую делегацию на тот самый секретнейший полигон. Рвануть ту самую дефицитную бомбу (а их всего-то две в загашнике). Ну и предложить закончить всё миром. Короче, начинается тут брожение умов. В том числе у самого главного атомного учёного Роберта Оппенгеймера. Типичные мучения либерала и интеллектуала.

С одной стороны, очень хочется посмотреть, как там будет на самом деле. Так сказать, каков будет практический эффект. С другой стороны, понимаешь, что практический эффект будет в том, что поубивают не один десяток тысяч безвинных японцев. Короче, нормальный риторический вопрос «что делать?».

Это во-первых, а во-вторых, вокруг руководителя кругами ходят кучи его учеников и сотрудников с тем же вопросом: подписать – не подписать.