С праздником, восьмая Марта!

Поддел ее, наконец, и так это ловко с крыльца на газон отправил. Там еще две таких же лежало.

Потом мне в глаза заглянул и уже твердо добавил:

– Так положено! Пойдем, сынок, к Президенту. Только тебя и ждут.

Ну, идем. Коридоры длиннющие, вдоль стен Третьи и Четвертые Фельдмаршалы тянутся, маршалы двери открывают и закрывают. До приемной дотопали, там в углу два штатских сидят. Один – маленький, плюгавенький, ножки сложены, ручки сложены, в кресле сжался – полосу сантиметров в десять занимает, не больше.

Ну, и я сажусь. Раскованно сажусь, но без вульгарности, как свободный гражданин своей великой страны. А здороваться с этими не стал – мало ли, враги какие-нибудь смертного приговора ждут.

Второй Фельдмаршал к президентской двери на цыпочках шуршит. Дверь приоткрыл, а оттуда писк какой-то и звон, как будто стекло разбилось.

Второй Фельдмаршал руку поднял, по часам постукивает, потом дверь так же тихонечко прикрывает и докладывает:

– Пять минут, сынки.

И точно – через пять минут вываливает от Президента дядя: благообразный такой, халат белоснежный – смотреть больно. В руках – совочек, метелочка. В совочке два глаза блестят.

– Проходите, – кивает, – господа ученые. Президент ждет вас.

Я, как через порог переступил, оробел немного, а тут Узкий как завопит:

– Здравствуйте, господин Президент!

И дергаться весь начал.

– Здравствуйте, господа мои, – дружелюбно отвечает всем нам Президент, так что нам с Кувалдометром вопить и дергаться уже, вроде, как и поздно.

Тут у меня мандраж прошел, потому что видел я этот кабинет сотни раз по «ящику» в институте, и все в нем мне родное и знакомое: и президентское кресло с высокой спинкой, и большой длинный стол, инкрустированный для одновременной игры в крестики-нолики сразу с двадцатью фельдмаршалами, и огромный, во всю стену за креслом, флаг с двуглавым орлом с автоматом Калашникова за плечами.

И сам благодетель такой же, каким показывают. Моложавый, несмотря на свои девяносто шесть лет, ни одного седого волоса, зубы скалит все сразу, чтобы сосчитать можно было, и в кресле движется легко и охотно.

– Рассаживайтесь, дорогие мои, надежда наша, – говорит Президент. – Не стесняйтесь, открывайте "Боржопиво", пейте, сколько хотите, маленькими глоточками.