Сказки Индийского океана

И потом до самого порта молчавшего всю дорогу Махмуда уже не заткнуть даже ядром из Царь-пушки: он рассыпает знакомые проклятия в адрес дорожной полиции. Пассажиры сочувственно кивают: да, прямо беда с ними, а тебя, Шумахер хренов, там бы на фонарном столбе и повесить и, взявшись за руки с иорданским гаишником, сплясать вокруг веселый местный танец…

Акабский залив – это глубокая щель между Аравийским полуостровом и континентом, напоминающая, что тенденции сепаратизма раздирали планету за миллиарды лет до появления человека.

Кому-то удалось вырваться, отколоться от монолита и уйти далеко в океан, как ни кричали вслед: «Погодите, вы еще без нас поплачете!». За удачливой Америкой потянулась Африка, прицепив с собой огромный пустынный кусок, но в последний момент Метрополия схватила ее за шиворот, удержала. Так и держит до сих пор в крепко сжатом кулаке, имя которому Синай.

Щель километровой глубины заполнена кристально чистой морской водой. Береговая линия – отвесные, мертвые, сожженные солнцем до песчаного цвета скалы.

Лишь в самой верхушке залива, на небольшом пятачке между Акабой и израильским городом Эйлатом берег более ли менее пологий. Современные гостиничные комплексы и пышные, высаженные на склонах гор рощи на израильском берегу подтверждают расхожее мнение, что при желании и умении везде можно неплохо устроиться.

***

Ночью в два часа отшвартовались, и «Аль-Нахла» направилась на юг по узкому проходу, сжатому черными силуэтами гор.

– Прощай, милая русскому сердцу Акаба, – сказал боцман.

 – Все, иди, студент, отдыхай. Осваивайся. В восемь утра на развод.

Отдыхать не хотелось. Слишком много было новых и, главное, радостных впечатлений. И от дороги, и от парохода: большого, красивого, белого, от просторной каюты, от скал и ультрамариновой глади моря. Серега сходил в душ, потом долго перекладывал вещи из чемодана в рундук[9 - Рундук – небольшой шкаф для вещей] и в ящики стола, потом улегся поверх покрывала на широкую кровать и все-таки уснул.

Проснулся он от дневного света, сочившегося через зашторенное стекло иллюминатора, и спрыгнул с кровати с ощущением, что пропустил или вот-вот пропустит что-то важное.

Часы показывали всего лишь пол седьмого, но сидеть еще час в каюте не было никаких сил.

Он выскочил на палубу и поднялся по трапу на крыло мостика. Вокруг, почти вплотную громоздились желто-серые скалы, а впереди они сжимались еще теснее, оставляя лишь узкий проход. Казалось, слишком узкий для большого морского судна.