Сказки Индийского океана

 – Но я догадываюсь, в чем суть твоей просьбы. Ты задумал купить в Ливане курдючных баранов и тайно перегнать через границу? Многие люди постарше и похитрее тебя пытались разбогатеть таким способом, но рано или поздно они попадали в тюрьму. Или под пули пограничников.

Хасан кивнул.

– Я не боюсь. Молодой баран стоит на рынке Хермеля десять фунтов. У нас в хороший день за него заплатят тридцать пять фунтов. Я пригоню в Сирию двадцать баранов, расплачусь с тобой, Али, и у меня останутся деньги, чтобы снова идти в Ливан.

– Нет, этого я тоже не слышал! Твоя речь невнятна, ее трудно разобрать…

Али задумался, при этом важно надул щеки так, что его глаза превратились в узенькие щелочки. Размышления старосты длились недолго, и вскоре он продолжил:

– Да, ты ведь пришел попросить немного денег, чтобы купить еду братьям и матери? А я расскажу тебе поучительную историю, которую мне рассказывал один человек, а ему рассказал другой человек, который услышал ее от своего дальнего родственника. В одну деревню крестьянин тайно пригнал баранов из Ливана.

Об этом узнал староста, человек благочестивый и сердобольный. Староста пожалел бедного крестьянина и не стал заявлять в полицию. Он даже проявил еще большее милосердие, и сам купил баранов у крестьянина, но не по тридцать пять фунтов, а по тридцать. Тогда другой бедный крестьянин взял у старосты деньги в долг и тоже ушел через границу. Но, видать, он чем-то прогневал Аллаха. На обратном пути пограничники отняли его баранов, а сам крестьянин еле ноги унес и вернулся домой с пустыми руками. Старосте пришлось забрать все его имущество, и потом его семья еще целый год отрабатывала долг, не получая платы. Вот такие истории происходят на свете, Хасан, сын Саида.

– С нами милость Аллаха, – сказал Хасан.

Ночью Хасан ушел в сторону ливанской границы, а через пять дней вернулся в родную деревню. Староста Али загнал в свою кошару двадцать длинношерстных ливанских баранов и пригласил Хасана в дом. И снова юная Зара, брезгливо морща хорошенький носик, наливала гостю чай в пиалу, в то время как Али вынул из пояса и разложил перед собой двадцать бумажек по десять фунтов.

Хасан, забыв про чай и про Зару, про голод и усталость, с восторгом глядел на деньги.

– Да, – сказал Али, – ты их честно заработал. Но я подумал, что, если ты с этими деньгами вновь отправишься в Ливан и купишь на них двадцать баранов, это будет не совсем справедливо. Обещай, что отдашь эти деньги своей матери.