Меня зовут Дикси

«Я не предлагаю вам денег чтобы не обидеть вас. Поступим по-другому ? я дам вам знания, которые всегда прокормят», ? сказал он.

Мексика. Сколько там было событий! Как давно это было, как хорошо сохранилось в памяти…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Так знайте же, мне нечего терять.

Ко мне судьба относится враждебно,

И всё моё богатство ? в той одежде,

Которая на мне…

Уильям Шекспир. «Два веронца». Акт 4, сцена 1

ГЛАВА 1

Город изнывал от зноя. Небо над ним таяло и синевато-белым маревом стекало на раскалённые крыши.

Ярусом ниже, по горячим тротуарам, в поисках воды слонялись одуревшие от жары дворняги.

Открытые окна моей квартиры выходили на одну из самых оживлённых улиц Мехико ? Букарелли. В любое время дня в квартире царил уличный шум. В нём смешивались разные звуки ? шум автомобильных моторов, скрип тормозов, окрики, лай.

Дневная жара терзала город, а город терзал свою гитару. Взятые им аккорды воплощались в человеческие конфликты, диалоги, пантомимы, драмы и комедии, в которых извергались страсти, взрывались эмоции, рушились надежды и вздымались горные хребты амбиций.

Всё это происходило одновременно повсюду, и сливалось в несмолкаемую какофонию, которая проникала в тысячи открытых окон, одним из которых было окно моей комнаты.

Стоит уточнить, что квартира принадлежала не мне, а дону Пабло, а я занимал всего одну комнату в этих обширных апартаментах. Несмотря на это обстоятельство, как и на то, что в квартире проживали другие квартиросъёмщики, я называл её «моя квартира».

После семи часов вечера жара принялась спадать. Воздух за окном из прозрачного стал серым, затем синим, с густеющей на глазах россыпью жёлтых электрических огоньков. Длинные тени легли на пол и принялись плавно вытеснять пятна дневного света. Они добрались до стола, дотянулись до пепельницы, коснулись стен…

Я включил свет. В тусклом свете единственной в комнате лампочки тяжело кружились сытые комары. В настежь открытые окна врывался никогда не смолкавщий шум вентиляции с первого этажа, где находилась кондитерская.

Все ночи напролет там пекли хлеб, булочки и пирожные.

От тусклого жёлтого электричества на душе заскребли кошки. Чтобы скоротать вечер, я взялся за учебник испанского языка, который был тогда моей настольной книгой и единственным ключом к двери в окруживший меня со всех сторон испаноязычный мир. Но тут в мою комнату постучался Себастьян Комаров, и, как всегда, после этого всё завертелось с бешеной скоростью.