Зловещий лабиринт

В нем значилось и пересохшее русло речки, и тропа в сосняке, которую нашли без хлопот. Четыреста метров по лесу, с минимальным числом препятствий – дальше образовался склон – весьма внушительный, заросший старыми елями. Здешняя природа не сильно отличалась от Алтайского края – родины Дымова. Отличались люди, их жизненный уклад, отношение к событиям в мире…

Предполагалось, что группа пройдет «вслепую» только три версты. Дальше ее встретят и позаботятся. На обгон пошел немногословный капитан Садовский – Влад вытянул руку, придержал товарища.

Склон завершался изрытым подножием. Такое ощущение, что здесь потрудились какие-то гигантские кабаны. Лунный свет озарял округу. Живых существ в квадрате не наблюдалось. Оперативники рассредоточились вдоль кустарника, стали вести наблюдение. Возился Пушкарь, поправляя сползающий на землю вещмешок. Местность была открытая, но укрытий хватало. Пространство пересекали канавы и небольшие овраги, чернел кустарник. С курса не сбились – справа виднелись крыши заброшенного хутора. Лунный свет озарял перебитую изгородь, распахнутые ворота. Ориентир весьма примечательный. До цели оставалось метров семьсот – канавы, овраг, затем лесок слева, где дожидались партизаны…

Дальше шли в колонну по одному – риск нарваться на мину все же сохранялся. Дымов спустился в овраг, пробился через сухие колючки, вскарабкался наверх. Лес был в двух шагах – черный, негостеприимный, как и вся прибалтийская земля. Влад заполз за бугор, сжал прохладное цевье «ППШ» – так было спокойнее.

Округа не подавала признаков жизни. Если «комитет по встрече» засел в лесу, их должны были видеть. Но в трезвом уме никто на опушку не полезет. Еще неизвестно, кто тут находится.

– Уже можно, товарищ майор? – высунулся из оврага Мишка Балабанов.

– Сделай одолжение, – проворчал Влад.

Оперативник перекатился, пристроился рядом. Блеснули в полумраке острые зубы – Мишка хвастался, что может перекусить даже колючую проволоку. Но ни разу свое умение не демонстрировал.

– Вот видите, товарищ майор, ничего сложного…

– Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, – прокряхтел коренастый капитан Садовский, обустраиваясь справа от Балабанова. Он грыз соломинку, всматривался в темноту. Выбрался капитан Потапенко – большой, крепко сбитый, немного неуклюжий, но обладающий завидной выносливостью. Он как-то примерил мундир эсэсовского офицера. Он сидел на нем как влитой. И немецким языком Потапенко владел – как, впрочем, и все остальные.